Передача Кульджи китайцам

Как скоро договор о передаче Кульджи китайцам был ратифицирован, так предписано было главному начальнику Семиреченской области объявить о содержании его местным жителям, и спросить, кто из них желает переселиться в Россию и кто — остаться под китайским подданством. С этою целью, 16-го июля прошлого года, были собраны в главную кульджинскую мечеть муллы, бии, казии и другие представители дунганского и таранчинского населения, и генерал-майор Фриде, главный комиссар по передаче, объявил им, что Кульджа вскоре отойдет к китайцам, но что для тех жителей, которые захотят остаться под властью России, будут отведены земли, которые отчасти уже осмотрены и найдены удобными для поселения. Кроме того, он обещал нуждающимся выдать пособие.

Речь эта глубоко тронула присутствующих, и один из таранчинских старшин в коротких, но прочувствованных словах высказал благодарность от имени населения: «Нам ничего не надо, — сказал он, — от Белого Царя; пусть Он даст нам хоть маленький клочок земли — мы и за то будем Ему весьма благодарны». То же подтвердили и другие представители дунган и таранчей, присовокупив, что почти никто из этих племен не желает остаться под властью Китая.

Такой образ действий понятен. Не только местное население, знакомое с китайскими порядками, не доверяет амнистии, но даже многие из китайцев намереваются переселиться в наши пределы, потому что опасаются, как бы чиновники богдыхана не отобрали у них под каким-нибудь предлогом имущества, нажитого во время пребывания страны под властью России.

Нельзя сказать, чтобы опасения эти были неосновательны. Не успели еще китайцы принять Кульджи, как эркебун, назначенный для приема ее, стал требовать от нас выдачи некоторых богатых китайцев, хотя такое притязание прямо противоречило нашему трактату с Китаем. Разумеется, ему отвечали отказом, но эта попытка служит доказательством, что на обещания китайского правительства невозможно полагаться, тем более что и другие сведения подтверждают недобросовестность местных властей в отношении исполнения договора.

Так, некоторым из наших купцов не позволили проникнуть в местности, где разрешено русским торговать; у других — задержали караваны; а киргизы, перешедшие по ошибке на китайскую территорию, лишились части своих стад и потерпели побои, а некоторым из них были нанесены тяжкие раны.

Все эти факты, конечно, небезызвестны кульджинскому населению, и потому оно почти поголовно переселяется в русские пределы. Китайцы, с своей стороны, видя это, направляют на нашу границу для поселения жителей из внутренних провинций империи, привыкнувших к игу мандаринов.

К сожалению, антагонизм между дунганами и китайцами не изгладился и под русским управлением, и в последнее время обнаружился с новою силою: несколько китайских семейств в самом городе были ограблены, причем одна женщина была ранена пулею; на дорогах тоже стали появляться небольшие шайки грабителей, которые при благоприятных обстоятельствах могут принять громадные размеры, как это и случилось при восстании дунган.

Вот при каких условиях происходит передача Кульджи. По-видимому, на продолжительное спокойствие рассчитывать мудрено, если только китайцы не изменят системы управления, на что, кажется, нет никакой надежды.