ПЕНТКОТТЕДЖ

maria_amor — 07.01.2014 Когда я пишу о семейной жизни, пером моим водят растроганность и нежность. Говорить о любви иначе я просто не умею.

* * *

- Цвика! Хватит дрыхнуть! – Соня сдернула с мужа одеяло.
- Тысячу раз я умолял не называть меня этим дурацким «Цвикой». Мама назвала меня Гришей! – пробормотал Гриша, ставший Цвикой с момента переезда в Израиль (мы знаем, кто победит в этом споре).
- Твоя мама всегда делала мне все назло! – кротко заметила Соня, но на сей раз не стала задерживаться на этой плодотворной теме, а ткнула в супруга газетой, - Смотри: «6 комнат, 3 этажа, пенткоттедж в Гило, частный лифт, балконы, 4 туалета!»
- Сонечка, чем нам плохо в пятидесяти метрах в центре Иерусалима?

- Что мне плохо?! Сотня кошек помешанной соседки, которая кормит их в подъезде петушиными головами, это раз, - уверенно перечисляла супруга, - шум днем и ночью с улицы Аза, это два, истошные вопли сумасшедшего соседа - это три, сосед сверху вытряхивает на наш балкон ковер с окурками, четыре, его девица по ночам стонет так, что по утрам мне стыдно смотреть в глаза соседям, пять! Продолжать?
- Сонечка, ты льстишь мне, уверяя, что соседи думают на нас, - прокряхтел, вставая, Цвика. - Но зачем нам трехэтажный коттедж у черта на куличках, Соня! Поимей совесть! Нас только двое.
- Если ты будешь ночами валять дурака в операционной, а после дежурств дрыхнуть, не тревожа ни жены, ни соседей, нас навсегда двое и останется! Вставай, наказание! Неужели ты не хочешь, чтобы моей маме было где гостить? Ты будешь спокойно валяться, даже когда будут бесплатно раздавать сокровища царя Соломона!
- После ночи у операционного стола тянет самую малость вздремнуть... – повинился Цвика. - А что, сокровище в Гило раздают бесплатно?
- Почти, - Соня заглянула в объявление. – Всего триста пятнадцать тысяч. Но вторую подземную стоянку только сегодня совершенно бесплатно!
- Зачем нам вторая стоянка, у нас всего одна машина? – упорствовал супруг.
- Если я не умру нищая, голая и босая, так это не потому, что ты не старался! – всплеснула руками Соня. – Можно подумать, это я мешаю тебе купить нам вторую машину!
- Сонечка, зачем нам вторая машина, ты боишься водить...
- Нет, ты хотел бы, чтобы я, с моими слабыми нервами, водила в этой стране, где на дорогах одни сумасшедшие! Я знаю, ты хочешь моей смерти!
- Своей, своей смерти я хочу! – всхлипнул муж, но рефлексы, приобретенные в счастливом супружестве, не подвели: он покорно слез с кровати, машинально натянул кальсоны, майку, клетчатую фланелевую рубаху, связанный любящими руками жилет, и покорно повез жену разживаться недвижимостью, подписываясь, где велено.
Тут повествование могло бы и завершиться, но немилосредная судьба забросила счастливых владельцев дивного пенткоттеджа на другую сторону земного шара.

* * *
- Грэг! – В спальню влетела бывшая Соня, ставшая Стэллой с момента переезда в Америку, - эти неблагодарные Кацанельбогены, которым я сдала наш пенткоттедж буквально за копейки, они хотят съехать!
- Заинька, я их понимаю... – слабым голосом отозвался дремлющий супруг. - Я удивлялся их терпению еще когда они согласились не включать свет в гостиной, потому что из люстры течет вода...
- Только после дождя!
- ...и невозможно поднять электрические жалюзи...
- Пожалуйста, могут поднимать сколько угодно, - терпеливо, как тупому ребенку, объясняла Стэлла, - если им не мешает, что жалюзи цепляются за торчащий в пазах цемент, и если им наплевать, что в результате их дурацких манипуляций рухнет вся стена с окном!
- ...и туалет у них забивается каждый второй месяц!
- Ну, уж извини, я-то тут при чем? Я, что ли, эти туалеты забиваю?
- ...и что этот замечательный во всех отношениях дом уже второй год обстреливают палестинцы из Бейт-Джалы...
- Что ты говоришь глупости!? Кто где что обстреливает?!!! Ты паникер! Максимум только на кухне, и то только на проходе к холодильнику!
- Нормальные люди не любят, когда их обстреливают по дороге к их холодильнику!
- Так пусть они туда и не шастают! Нормальные люди и не должны любить замороженные шницели больше собственной жизни!
- К тому же, ты завалила их бомбоубежище своим барахлом и заперла его!
- Бомбоубежище я не сдавала! Ты что, хотел, чтобы я выбросила все нажитое тяжким трудом? – Стэлла не стала уточнять, чьим тяжким трудом, но напомнила: - Пылесос, два ковра, футон двуспальный, видео, компьютер, телевизор сорок два инча, - загибала она пальцы.
- Кисонька, ну ты хоть понимаешь, что все это – никому не нужная дрянь?..
- Дрянь?! Сервизы, которые я на себе тащила из Киева – дрянь?!
Грэг знал, что молчание – золото, а возражение – смерти подобно.
- Дорогая, объясни все это Кацанельбогенам. Я уверен, что ты убедишь их, что они не имеют права переезжать, так же легко, как и меня...
- Нет, это ты позвони им, и объясни этим трусам, что у них контракт! Если все будут отступать перед обстрелами, то кто тогда останется защищать Иерусалим?!
- Сонеч… э… Стеллочка, может, тебе самой поехать защищать свой Иерусалим?
- Что значит «свой»?! Я всегда знала, что ты в душе антисемит!
- И женоненавистник притом, - покорно согласился супруг в надежде о покое и сне для «негодяев, с которыми никто даже не станет разговаривать». Но Стэлла сунула ему в руку телефон.
- Хорошо, - сдался муж, как сдался бы каждый на вторые сутки без сна. – Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться. Хаим? Это Гриша. Как вы?... Да… Да… Да… Я понимаю… Скажите, Хаим, сколько я должен вам уплатить, чтобы вы пожили еще немножко в этой квартире и я бы смог, наконец, поспать?

* * *
- Грэг! - Стэлла влетела в спальню. (Вам это надоело? Грише, то бишь, Грэгу, тоже).- Дочка Кацанельбогенов вышла замуж!
- Ну что ж я теперь могу поделать? Жених должен был спросить моего мнения об этом институте заранее, – слабо отозвался супруг, прячась под подушкой.
- Как что?!! Избалованные молодые хотят жить отдельно! Кацанельбогены сообщили, что не возобновят контракт на съем! Это после того, как я им сделала такую скидку! Хотела бы я знать, какой шлимазл, наконец-то, женился на их дочке?
- Наверное, польстился на твой роскошный пенткоттедж... Кто бы он ни был, я понимаю его нежелание жить с семьей жены. На его месте… то есть, я хотел сказать… я понял бы его, даже если бы он и от жены отселился в Иудейскую пустыню... Со… э… заинька, в Библии написано, что спустя семь лет у евреев принято отпускать рабов на волю...
- Нет, вы полюбуйтесь на этого талмудиста! Когда ему надо пустить по миру собственную семью, он не побрезгует покопаться даже в Святой Книге! Если ты решительно не хочешь ничем в жизни заниматься, то я продам этот проклятый, никому, оказывается, не нужный пенткоттедж, на который я угробила всю свою жизнь!
- Да, да! Я лентяй, паразит и трутень! – Грэг хлопнул подушкой. - Я не хочу заниматься ничем, кроме врачевания, исследований и преподавания! Пожалуйста, продай, отдай задаром эту дивную жилплощадь, я буду счастлив никогда больше не слышать о ней!
- Боже, какая неблагодарность! Это награда за все мои муки, за все мои хлопоты! Так и знай: продам! Первому встречному! За любые деньги! Пеняй на себя!
- Да, да, - бунтовал муж, - ради всего святого, отдай и доплати тому дураку, что возьмет!
- Самодур! – рыдала Стэлла. – Тебе на меня наплевать! Ричард Бартон дарил Элизабет Тейлор бриллианты, а ты?!
Ко многому привыкший Грэг все же немного опешил:
- Клянусь, золотце мое, я никому никаких бриллиантов не дарил.
- Вот именно! – Стэлла сверкала глазами - вылитая Клеопатра, недосчитавшаяся в своей жизни каратов и Юлия Цезаря: - Такого ли отношения я достойна?
- Конечно нет, дорогая. На твоем месте я не терпел бы себя ни единой минуты, - искренне посоветовал супруг и бессердечно провалился в обморочный сон.
* * *
Стэлла отбыла в Иерусалим с твердым намерением продать квартиру «первому встречному хоть задаром». В последний день перед возвращением в Америку первый встречный, наконец, встретился и предложил триста тысяч.
Увидев заинтересованность покупателя, Стэлла моментально отмела все абсолютно незначительные, незаметные и несущественные недочеты своего дивного пенткоттеджа, а также такие не идущие к делу мелочи, как отсутствие других предложений и падение цен на недвижимость, расположенную в зоне обстрела. Зато она мгновенно вспомнила, что речь идет о шести комнатах, четырех туалетах, пяти балконах, двух подземных стоянках с электронными воротами, и о частном лифте из гаража прямиком в гостиную. Нет, нельзя позволить спекулянту и жулику воспользоваться ее простотой, доверчивостью и неопытностью!
- Вы сошли с ума, - твердо поставила она наглеца на место. – Это жалкие деньги за роскошный пенткоттедж с видом на Храмовую гору!
- Простите, мы говорим о Гило, правда? Где там Храмовая гора? Тут только шоссе и палестинская деревня Бейт-Джала...
- Далась вам эта Бейт-Джала! Если вы выйдете на верхний балкон, и высунетесь так, чтобы соседний дом не загораживал, то в бинокль очень ясно виден купол Мечети Скалы! Я не торгуюсь, но у этого пенткоттеджа самая большая в здании кладовочка! Триста пятнадцать, и ни копейкой меньше!
«Святая Иерусалимская земля, - проносилось в голове Стеллы. – Каждая пядь – на вес золота. Два народа сто лет за нее воюют, а я за так уступлю?!».
- Купите себе что-нибудь по своим деньгам! – Отрезала Стэлла с твердостью, которой могли бы подзанять израильские миротворцы в своих Кепм-Дэвидах. Интуиция громко кричала, что там, где появился один покупатель, очень скоро, как муравьи, появится и множество прочих.

Второй встречный повстречался лишь спустя шесть месяцев. Он согласился купить неприкаянный пенткоттедж за двести пятьдесят тысяч при условии легкого ремонта.
* * *
Едва имущество было продано, цены на недвижимость в Иерусалиме всплыли, как тело утопленника, с которого соскользнул цементный башмак.
- Знаешь, сколько сегодня стоит такой пенткоттедж? – спросила Стэлла мужа, и тот слегка вздрогнул. – Миллионы, мил-ли-о-ны! А ты заставил меня избавиться от него за гроши!
Грэг виновато молчал, только сердце его замерло в нехорошем предчувствии, а Стэлла мечтательно продолжала:
- Такой чудный город... И цены растут. Мне кажется, было бы совсем неплохо иметь небольшую квартирку в центре Иерусалима...

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив