Патология.

sol_ko — 25.01.2022 Заболел и заболел, с кем не бывает, не в первый раз и даже, может быть, не в последний. Ну и валялся бы себе дома, лечил вирус температурой, а бактерию – градусом, так нет же…

Температура и градус, кто не знает – вещи разные и малосочетаемые в процессе лечения, к тому же первая находится внутри человека безвозмездно, а за вторым нужно бежать в магазин с сопутствующими осложнениями в виде закуски и вообще.

А я возьми да вызови врача – захотелось мне, лишенцу, за каким-то лешим (прости, Алексей Иваныч!) куаркода. Видимо, чтобы посмотреть напоследок честным людям прямо в глаза. Такое может случиться со всяким, если у него, например, 39 градусов подмышкой.

Докторша пришла на следующий день, когда температура уже начала забивать вирус, а меня ещё нет. Усталая женщина с лицом, наполненным тщательно скрытым состраданием. Она написала две бумажки – одну на ПЦР-тест, другую на открытие больничного листа – и приложила к ним печать. Это было в субботу.

А в понедельник утром, ничтоже сумняшеся, попёрся я с этими бумажками в больницу. На улице тишина, но не звонкая, а глухая – это сугробы снега на земле, кустах и деревьях срезают у неё все высокие частоты. Весь народ куда-то подевался.

В больнице я понял – куда. Полчасика постоял в нервной и кашляющей очереди в регистратуру за талончиком, потом в ней же столько же – за тестом, уже на втором этаже. Вновь спустился на первый и спросил у тётеньки, печально стоящей посреди зала с пистолетом – где здесь оформляют бюллетень.

Порою мне кажется, что если бы люди так же тщательно относились друг к другу, как к отправлению своих функциональных обязанностей, светлое будущее давно бы уже наступило и многим светочам идей пришлось бы погаснуть. Тётенька радостно встрепенулась, приставила пистолет мне ко лбу, сказала: «Ага!», и отправила на 6 этаж в какой-то хитрый кабинет.

В хитрый кабинет меня сперва не пускали – нечего заразу по больнице разносить – потом смилостивились и послали обратно на первый, только надо повернуть два раза налево, а тётенька сама пусть застрелится. Полчасика простоял в очереди за бюллетенем, но оказалось, что бумажка моя оформлена не совсем правильно и дали мне от ворот поворот. Докторша, что придала этому отрезку моего жизненного пути такую замысловатость, принимала после обеда. И пошёл я домой по глухой тишине.

После обеда пришёл опять, просидел часок в нервной и кашляющей очереди к своей докторше. А она мне и говорит, мол, что-то пошло не так и, скорее всего, меня следует «пропустить через фильтр». Чем менее иные вещи доступны моему уму, тем легче я их воспринимаю образно. В моей голове сразу возникла картина, как я прохожу сквозь сетку, вроде чайного ситечка – нет, не прохожу, застреваю где-то впополаме, машу руками и ногами, открываю рот – как будто какой-нибудь эстрадный певец. Очень противно. Извините, говорю докторше, зарвался, не нужен мне бюллетень, я вас, говорю, боюсь. Тогда она сжалилась, написала мне правильную бумажку и пошёл я на первый этаж, два поворота налево, отстоял, что положено и получил некий листок бумаги с длинным названием, начинающимся так: «информированное добровольное согласие на…». Положил я согласие в карман и побыстрее пошёл домой, переживая втуне, что не сделал ещё чего-то очень важного.

Думаю, что за этот день я достаточно насмотрелся честным людям в глаза, более того – поделился с ними частью влачащей внутри меня жалкое существование флоры и фауны, чего и они не преминули. Конечно, я знал, что так будет, не первый год мы вот тут все замужем. А вообще люди – такие люди, они легко адаптируются ко всему, даже к заботе о себе. Многие.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив