Папе - 90. Было бы

warsh — 14.05.2022
(с) из семейного архива

Феликс Петрович Варшавчик (1932 - 1988) - замечательный отец, блестящий врач-невропатолог, кандидат медицинских наук. Его пациенты звонили нам и через много лет, не зная, что папы давно нет в живых. Неудивительно. Он многих вылечил от различных болезней, поскольку невропатология (не путать с психиатрией) стоит на стыке многих медицинских дисциплин. В него верили, как в последнее средство спасения...

Сам он был удивительно лёгкий человек, с отличным чувством юмора, неплохо разбиравшийся в людях, наверное, потому, что был великолепным диагностом. Именно ему я обязан интересом к военной истории и склонностью к литературе и журналистике. Он успел написать пьесу и хотел написать сценарий кинофильма на военную тему. Неудивительно, поскольку, детство пришлось на войну - ему было 9 лет, когда началась Великая Отечественная и он с матерью под бомбами эвакуировался из Минска в далёкий Омск.

Поэтому, сцены, когда немецкие самолёты с воем пикируют на толпы беженцев, а по обочинам лежат трупы - были знакомы ему не по кинофильмам. Иногда он мне немного об этом рассказывал.

А в 10 лет он потерял отца, погибшего в Сталинграде в период самых тяжёлых оборонительных боёв 6 октября 1942 года.

"Кто мы были? Шпана не шпана, безотцовщина с улиц горбатых,
Где как рыбы всплывали со дна серебристые аэростаты..."

Кстати, мой дед, убеждённый коммунист, назвал отца Феликсом в честь Дзержинского. С латыни это переводится, как "счастливый". Не знаю, был ли он счастливым. Мне хочется надеяться, что да...

Шпаной он, слава богу, не стал, хотя время было очень тяжёлое. После войны приехал в Ленинград и поступил в 1-й медицинский институт, учился в одной группе с будущим писателем Василием Аксёновым. Потом была работа в Чите, затем в Ташкенте, где в 1966 году случилось страшное землетрясение. Затем - Москва, где он и познакомился с моей будущей мамой, с которой прожил 21 год.

В то время ему предлагали, как перспективному врачу, переехать на ПМЖ в США, уже было под него место в клинике в Филадельфии. Он отказался. Когда много лет спустя я спросил - почему? - он отшутился: "Наши берёзки меня сманили". Но, видимо, он не мыслил себя без России.


                       © из семейного архива
Он был очень мудрым человеком. Когда меня (в отличие от брата и сестры) не приняли в художественную школу, он сказал мне: "Ничего страшного. В нашей семье художников и так хватает. Будешь непохожим на других". Так и получилось.

Нами, детьми, он в силу загруженности, занимался мало. В основном, уже, когда мы стали постарше и у нас с ним установились удивительно доверительные отношения, которыми он гордился. Помню, как он рассказывал, что его коллеги спрашивали насчёт нас с братом. Мол, ну, твои-то в армию, конечно же, не пошли? И папа спокойно ответил: "Нет, они служат в армии".

Парадоксально, но я за несколько лет знал, что 1988 год будет роковым для кого-то из членов семьи. Сидел себе, как-то на УПК и глядел на стенд, на котором был план до 1988 года и вдруг подумал, что это роковое число, что кто-то умрёт. Почему я так подумал? Не знаю. Когда наступил зловещий год, я торопил время, чтобы моё "предсказание" не сбылось. Грешным делом, я думал не об отце, а о бабушке, которой в то время было уже 78 лет (сейчас-то мне этот возраст не кажется очень почтенным).

За несколько дней до того, как папу увезли в больницу, мы с ним поругались по какому-то пустяковому поводу. Утешая себя я думал, что помиримся, когда он вернётся домой... Увы. Врач, спасший многих, себя лечить не умел.

Прости, папа. Я тебя помню и люблю.

Жаль, что он не дожил до потомков - до трёх своих внучек.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив