Папа

rhyme_addict — 10.05.2014 Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что во многих жизненных аспектах я был для своего отца разочарованием. Сам он, пройдя в юности суровейшую армейскую школу (три года на советско-китайской границе в период крайне нехороших отношений между этими странами), был большим поборником здорового образа жизни: бегал, обливался ледяной водой, "моржевал", купаясь зимой в проруби. И всячески пытался способствовать превращению меня в спортивное существо, отдавая меня в детстве то в секцию гимнастики, то борьбы, то плавания. Но на моей стороне была чудовищная детская болезненность, и я непроизвольно боролся с папиными спортивными амбициями то гриппом, то ангиной, то бронхитом, коим было несть числа. И папа в какой-то момент сдался, поняв, что в его семье не появится ни Воронин, ни Карелин, ни Спитц.

Второе разочарование было профессиональным и наступило не сразу. Папа был свободен от розовых очков и трезво говорил: "Я знаю, что ты гуманитарий. Я всегда любил тот факт, что ты запоем читаешь. Но вкусы вкусами, а жизнь жизнью. С твоею "пятою графой" ты можешь стать только инженером. И, если очень повезет, получить ученую степень, и тогда уже ты не пропадешь". Сам он и был инженером, отменным инженером, всю жизнь проработав на одном и том же заводе и умудрившись тем не менее защитить кандидатскую диссертацию (в истории гигантского Минского тракторного завода такиe случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки). И я, будучи очень послушным сыном, так и поступал. Политехнический институт. Инженерная должность в симпатичном НИИ. Кандидатская диссертация к 25. Вот когда мой папа был счастлив. По настоящему. А вот я - нет. Я как раз всегда понимал, что никакой я не инженер. Что не моё это совсем. Что занимаю я чужое место и двигаюсь по чужому пути. И после 30 мой путь полностью перестал укладываться в папины представления о правильной жизни: разные профессии, разные места работы... А в Америке вообще кошмар: 4 места работы за первые 5 лет, для него это было вне рамок понимания. Всё мое образование - коту под хвост?! Как же так...

Тем не менее он любил меня всегда. И гордился всем, чем только можно гордиться при наличии такового желания: моими победами в школьных Олимпиадах по русскому и английскому, каждому из приобретенных шахматных разрядов, моей юношеской памяти, позволявшей цитировать по памяти здоровенные куски из Ильфа-Петрова или Жванецкого, моей внешне бескровной адаптации к Америке, моим скромным стихотворным успехам. Уже сраженный болезнью, очень плохо видевший, он внимательно и медленно прочитывал мои книжки и говорил неизменно одно и то же: "Складно, выразительно, но очень пессимистично. В кого ты такой пессимист?"

Вообще отцом я его ощущал в детстве и вот эти последние 10 лет, когда он уже тяжело болел. Промежуток между больше напоминал отношения между младшим и старшим братом. С ним можно было говорить обо всём. Он никогда не поучал, не менторствовал, не говорил, как надо. Но всегда всё понимал. Родная кровь - не последняя вещь всё-таки.

В лучшие свои годы папа был обаятельнейшим человеком. Красивым. Безоговорочно нравящимся женщинам. Много читающим и никогда не лезущим за словом в карман. Эмоционально-зычноголосым, но никогда не злым. Предпочитающим компромисс любой разборке, любому скандалу - даже ценой односторонних уступок (пусть никто не удивляется, что и я такой же). Абсолютно верным своему слову. Если обещал или даже говорил: "Постараюсь..." - расшибался в лепешку, выпрыгивал из кожи, но делал возможное и невозможное.

Никогда не видел в его отношениях с мамой броских нежностей типа "сюси-масюси". Публичных объятий и поцелуев. Но еще два месяца назад, находясь рядом со мной, когда он был уже абсолютной руиной, в редкую минуту просветления проводив почти слепыми глазами эффектную даму, он сказал вполголоса то ли мне, то ли себе: "Красивая женщина. Но до Розы ей как до Луны" (Роза - это моя мама).

Болезнь Паркинсона - страшная вещь. Она начинается с тремора. Тремор с годами может только усиливаться. Способность пользоваться ногами и перемещаться деградирует. Человека лечат, пытаются как-то бороться с имеющимися симптомами. И имеющиеся лекарства, к сожалению, воздействуют на мозг. Если человека не угробил маэстро Паркинсон, к нему на помощь приходит маэстро Альцгеймер, и к физическому распаду добавляется умственный. Моя мама - святой человек. Без нее папа умер бы уже давно. Она подарила ему около десятилетия жизни.

Но природу не обманешь. Многие люди умудряются победить рак. Тяжелые инсульты. Запущенные диабеты. Живут и приносят пользу с врожденными параличами конечностей. Но Паркинсон и Альцгеймер делают дорогу односторонней. Выживших и победивших нет.

В четверг я похоронил папу. Самого близкого человека. Самого понимающего друга. Замены которому нет и быть не может.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив