Опыты графомании.

ssmirnoff — 16.01.2010 Пациент

Журналист Левченков стоит перед закрытой дверью рядом на кресле располагается санитар в белом халате, который читает “Экспресс-Газету”. Санитар периодически гыкает и повторяет чуть слышно практически про себя “вот жиды”. Левченкову, журналисту глянцевого журнала “Кибуц инбриндинг”, хочется курить, но директор психиатрической клиники под угрозой запрета на интервью наказал соблюдать внутренний режим, а значит курить и торопить персонал нельзя.

Наконец, Левченков не выдерживает и обращается к санитару:

-- Владимир, Вы извините, но сколько мне еще ждать приема, вот уже час как, а…
-- А что?(возмущенно)

Владимир демонстративно кладет газету на стоящий рядок столик. Встает и распрямляет плечи.

-- Сергей Степанович сказал, что дело будет быстро, меня пропустят к пациенту…
-- А Вы к кому?

-- К Галковскому Дмитрию Евгеньевичу, у меня интервью…
-- С Утенком что ли?

-- С каким Утенком? Мне с Галковским надо.
-- Так Галковский и есть Утенок.

-- Ничего не понимаю…
-- Ну это внутреннее прозвище…оригинальный тип(начинает улыбаться)…две недели назад провозгласил себя “Другом утят” и в знак победы над английским империализмом демонстративно выпил утку собственной мочи… Вот поэтому мы и называем его утенком. (спокойным голосом) Вы точно хотите с ним встретиться?

--(сбивчиво)Да… это работа… хоть и Вы ужасы какие-то говорите…
-- Да никаких ужасов, обычный больной, старожилы говорят, что тридцать лет наблюдается… раньше Лениным себя считал, ходил в френче, в местной библиотеке Ленина все собрание сочинений законспектировал… “Бесконечным тупиком” назвал.

-- Но все-таки мне надо к Галковскому, у меня задание, лично господина Дудинского. Ему крайне важно мнение Галковского.
-- Дудинский… Галковский… Все понятно. Ладно. Раз распоряжение Сергея Степановича имеется, то я Вас впущу, только имейте в виду, там плохо пахнет, позавчера Галковский покусал медсестру и все это время находится под препаратами и плохо пахнет… ссыкается, простите.

-- А в сознании?
-- Да, на разум, хотя скорее на его остатки это не отражается.

-- Ну тогда сколько мне еще ждать.
-- Да нисколько!

Санитар сует руку в карман и достает оттуда связку ключей. Погромыхав связкой пару секунд Владимир выбирает ключ и технично вставляет его в замок. После чего отворяет дверцу, пропускает Левченкова, напутствуя “если что – стучите”, и запахивает дверь обратно.

В маленькой палате находится только кровать, на которой лежит связанный смирительными жгутами маленький человек с неестественно большой головой. Это Галковский. Галковский улыбается и смотрит в потолок. В палате стоит спертый запах человеческих экскрементов.

Левченков решается подойти к смердящей кровати и заговорить с пациентом:

-- Дмитрий Евгеньевич! Дмитрий Евгеньевич!

Неестественно как в фильме ужасов Галковский быстро и резко поворачивает голову в сторону Левченкова, не переставая при этом улыбаться.

-- Меня зовут Левченков Анастасий Юрьевич, я корреспондент, меня прислал Игорь Ильич Дудинский, чтобы взять интервью. Вы помните Игоря Ильича?

Мгновение в палате стоит молчание, но неожиданно исторично, но уверенно Галковский начинает говорить.

-- А… этот пидор, помню, помню, пидора этого, но каков пидор, а, Гарик, Игорек, пидор, пидорюга, шестидестядник пидариный, пидарюжный, дессидент педерастический, два тридцать мне должен, уже двадцать пять лет должен.

-- Два тридцать чего?
-- Два тридцать рубля. Тысяч. Миллионов. Баксов. Евро. Фунтов. О фунтов, фунтов должен мне этот масонский английский шпион.

-- Вы уверены?
-- Категорически… а Вы вообще кто? Небось английский пидор?

-- Нет, я корреспондент журнала “Кибуц Инбриндинг”, пришел узнать Ваше мнение о сериале Валерии Гай Германики “Школа”.

Галковский поворачивает голову и снова начинает смотреть в потолок. Галковский перестает улыбаться.

-- Дмитрий Евгеньевич, Дмитрий Евгеньевич, Вы поняли вопрос.
-- Да! (проговорил Галковский серьезным голосом).

-- Тогда что Вы можете ответить?
-- Многое!

-- Так говорите!
-- Хорошо! Посмотрел “школу”, впечатления самые благоприятные. Чистое яростное кино с изумительно расставленными визуальными акцентами, возникающие смысловые паузы заполняет отлитая из свинца социальная критика, превращая развлекательный телесериал на сервильнейшем канале в такое НТВ времен "Кукол" Шендеровича.

Галковский закрывает глаза.

От кровати начинает исходить запах свежих фекалий.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив