Они о нас

Другая часть подалась в наёмные работники. В хорошем смысле этого слова – програмеры, клерки и т.д. Сначала люди плакали от счастья, получая каждую неделю пачку долларов за вполне посильную, а иногда интересную работу. Тогда даже в Москве за такую работу люди получали в 10 раз меньше. А жили при этом далеко не в Америке.Даже если оставить в стороне тот простой факт, что не каждый уезжал из Москвы (а по России цены на недвижимость на порядок ниже), а также другой простой факт, что далеко не все из отъехавших продали свои квартиры в 91-м, ответ на капслочный вопрос вполне очевиден любому, кто таки уехал - и, действительно, может быть совершенно неочевиден тем, кто остался.
Но вот потом… Работал чел 20 лет, работал. Время подходит к полтиннику, надо подвести первые итоги. Что имеет? Домик в пригороде с выплаченной на 60% ипотекой, автомобиль средней паршивости. Небольшой резерв на счету и в акциях – где-то 100 000 $. А что потерял? Потерял квартиру в Москве, которую в 1991 выгодно продал за 10 000 $. А стоит она сейчас 600 000 $.
При этом человек эти 20 лет не ковырял в носу. Он каждый день вставал по будильнику, в рубашке-галстуке ехал в офис. На своей машине, но каждый божий день. И уезжал вечером. А ЗАЧЕМ?
Дело тут в том, что можно, конечно, начинать сравнивать зарплаты и доходы, рестораны и клубы, школы и университеты. Но сколько ни сравнивай, правды не увидишь. Дело тут совершенно не в цифрах, а в чем-то метафизическом, что принято называть "качеством жизни". В это понятие входит всё то, что делает нашу жизнь более приятной, более релаксной, менее мерзкой. И никакие цифры не изменят того простого факта, что на Западе по большей части это самое качество гораздо выше, чем в Москве.
Короче говоря, в грубой форме капслочный ответ Галковскому будет такой: ЧТОБЫ НЕ ЖИТЬ В ГОВНЕ. Потому как эти самые 20 лет до вздорожания московской недвижимости до ее нынешнего заоблачного уровня еще надо было как-то прожить. Общаться с людьми в окошках, ездить по московским дорогам, возвращаться вечером домой по московским сугробам, дышать московским воздухом и пить московскую воду. И делать многое, многое другое из того, что приносило бы мало радости.
Но я верю, что он не понимает. `He don't know any better'. Ну пусть сравнивает килобаксы, этот язык ему понятен, как и всякому философу.
|
</> |