Октябрь.

Нет, пожалуй, в году ни одного месяца, который отзывается в моей душе и болью, и радостью. Это Октябрь. Этот месяц забрал у меня родителей. 3 октября 1983 года умер папа, ещё раньше 14 октября 1977 года не стало мамы. Мне было 20, когда она умерла. Помню, что было больно, было страшно, я не могла подойти к гробу и попрощаться с ней. Я тихо плакала, даже сказать последнее "прости" не смогла. Она умерла на Покров, большой Престольный праздник. Все вокруг говорили, что это неслучайно, что она, видно, угодна Богу, что он забрал её к себе именно в этот день.

Помню, что было очень холодно, шёл дождь со снегом, а мама лежала в гробу в одной ситцевой кофточке и чёрной юбке до самых пят. Мне всё время хотелось сказать старшей сестре о том, что мама озябла, что надо бы накрыть её тёплым одеялом, но я молчала.

После похорон боль немного отпустила, но не проходила до конца. Я ещё не знала, что боль утраты никогда не уйдёт и с каждым годом будет всё сильней и сильней. Иногда она отпускает меня, в том числе и в октябре, потому что именно в октябре я родила своего первого сына и назвала его так, как просила мама. В октябре родилась моя любимая внучка, рядом с которой я забываюсь, и боль уходит из моей души. Мы с ней беседуем, играем, рисуем, готовим обеды, поём песни, и моя боль понимает, что надо спрятаться и не тревожить меня.

В октябре я встретила своего будущего мужа. За неделю до маминой смерти. А когда я приехала с похорон, он так крепко прижал меня к себе, что я поняла: этот парень меня не отпустит никогда. Позже муж мне признался:
-Когда я у видел твои глаза, я понял, что никогда не смогу тебя обидеть и ни за что не хочу потерять.
Я знаю, что встреча наша была неслучайной.Это мама своими молитвами выпросила у Бога мне счастливую судьбу.
Она всегда молилась за нас, детей, перед старенькой иконой, которая висела у нас всегда в Красном углу, убранная восковыми цветами по всему киоту, старому и тёмному, и только стекло киота поблёскивало в углу. Когда я просыпалась, то видела это поблёскивающее стекло и мамину спину.Она шептала молитву очень тихо, слов разобрать было нельзя, а потом крестилась и кланялась. Я не знала, о чём она разговаривала с Богом и даже никогда не задумывалась. Позже жена моего старшего брата скажет мне: "Мама молилась за вас, а мы вот за своих детей не молимся, отсюда и беды все".

Вот такой у меня Октябрь, с утратами и приобретениями, с печалями и радостями.