Охранитель

Работа не требовала от Степана Ушкина больших умственных усилий. С гибочного участка привозили стальные трубы, выгнутые в форме буквы U, в каждой из них нужно было просверлить отверстие, после чего трубы отправлялись в сборочный. Станок выглядел слишком большим и сложным для такой простой операции, а вот Степан ей вполне соответствовал - из работников он был самым неопытным и неловким, да и платили ему меньше всех. Степан, впрочем, не жаловался: в предвоенное время народу нужно идти на жертвы, если он хочет выжить и сохранить независимость. Перед Великой Отечественной рабочие и не такое терпели. В том, что времена на дворе именно предвоенные, Степан не сомневался. Россию окружили натовскими базами, Сирия держалась из последних сил, да и Китай, хоть и являлся цивилизационным имманентно-экзистенциальным союзником, явно что-то замышлял.

Степан задумчиво смотрел на белую струйку охлаждающей жидкости, подаваемой из трубки на сверло и стекающей в поддон. Струйка напомнила ему о проклятых белоленточниках и ещё почему-то об однополых браках. Развить эту мысль помешало наступление обеденного времени. Обед, впрочем, заставил Степана терзаться новыми раздумьями.


- Пост наступил, а постных блюд в столовой нет, - пожаловался он коллегам, - В стране восемьдесят процентов православных, нельзя нас игнорировать. Чем мне питаться? Так, салат из капусты - можно. Суп... Что там? Картошка, морковка... Ладно. Котлета...

- Котлету бери смело, мяса в ней точно нет, - ответил Петр.

- Ага. Поварье - ворье! - стихотворно возмутился Сергей.

Степан нахмурился. Из интернета он знал, что разговоры о воровстве и хищениях ведут либо враги России, либо совсем наивные дураки, обманутые врагами России.

- Рукопожатно! Усилить разоблачения кровавого режима! Так победим! - саркастически ответил он Сергею, забыв, что заводская столовая - не интернет. Увы, работяги не знали ни одного из этих мемов, поэтому Сергей лишь покрутил пальцем у виска, а Петр спросил:

- Что ты за хуйню несешь?

Степан решил все же согрешить котлетой, тем более, что за  обед без неё все равно взяли бы те же 50 рублей, а терять деньги не хотелось. Котлета и впрямь оказалась почти что постной, так что грех не доставил удовольствия. Внезапно пришло новое беспокойство:

- Ребята, я вспомнил! Мне же сегодня за интернет платить.

- И что?

- Ну... Дайте хоть по полтиннику, а?

- С хуя ли?

- Да я же вас в интернете защищаю! Воюю там с белоленточниками!

- Воюет он... Ты в армии-то был?

- Меня по здоровью не взяли. И вообще, информационное оружие - самое страшное. Вот развалят либерасты страну, и армия вам не поможет.

Но денег неблагодарные коллеги не дали. Они вообще не особо любили Степана, считали малость тронутым и даже подозревали в голубизне. Информационную войну явно предстояло вести на свои средства, а было их немного. Иногда Степан завидовал другим борцам с белоленточной заразой: они могли путешествовать, покупать разные дорогие вещи и питаться изысканными яствами. Простой рабочий себе ничего такого позволить не мог. Как-то раз он приценился к элитному виски "Капитан Морган", и оказалось, что бутылка стоит степанову зарплату за два дня. Но Степан не позволял зависти овладеть собой. Ясно, что богатые патриоты просто оказались трудолюбивее, успешнее и талантливее, поэтому заслужили свои деньги. Да и не в деньгах счастье. Какие-нибудь норвежцы богаты, но разве они счастливы? Наоборот, им житья нет от ювенальной юстиции, арабов, гей-парадов, безбожия, Брейвика и инцеста в школах. Бр-р-р...

Придя домой, Степан сразу бросился к компьютеру. Древний механизм, добытый в свое время на свалке, давно уже дышал на ладан, но пока держался. Жена, не понимавшая серьезность белоленточной угрозы, уже не раз угрожала отправить орудие информационной войны назад на помойку. Вот и сейчас...

- Стёпа! Стё-ё-ёпа! Сходи на кухню, посмотри, что с краном. Я когда горячую воду кручу, ручка проскальзывает и...

- Погоди немного! Мне сейчас нужно Льва Рэмовича перепостить...

- Да черт бы их побрал, всех твоих евреев! Лучше бы уж ты пил! Пьют и то не каждый день, а ты каждый день в этом своем жидовнике сидишь! Воюет он, а! Стыдно сказать...

Начинающийся скандал был прерван появлением Машеньки, любимой и единственной дочери Степана.

- Папа, сапожник сказал, что такие туфли ни один волшебник не починит. Нужно новые покупать.

- На какие деньги?

- Посидишь месяц без интернета и журнал свой поганый не купишь - вот тебе и деньги! - встряла жена.

- Я-то посижу. И туфли купим. И прямо в этих туфлях ювенальщики Машу и заберут. Продадут педофилам, и будут нашу дочку дюжиной насиловать в костюме Путина...

На следующее утро Степану пришлось путано рассказывать ухмыляющимся коллегам, что фингал он получил во время победного боя с тремя гопниками, но четвертый гопник, к сожалению, в это время сумел похитить деньги на интернет. Коллеги не проявили ни сочувствия, ни доверия. Степан смотрел на бесконечную белую ленту охлаждающей жидкости и бормотал:

- Ничего! Путин развелся, и я разведусь! Родина важнее... Родина важнее...

- Эй! Опять ты во сне разговариваешь! С кем ты там разводиться собрался, чудо?

- Уфф... Блин, Игорь, спасибо, что разбудил! Мне такой кошмар приснился... Будто я живу в какой-то мухосрани, работаю за гроши на заводе, да ещё и - смеяться будешь - женат. На бабе, прикинь! А в интернете борцую за идею! Ни рубля ни беру, да ещё сам во все это верю...

- А я тебе говорил, завязывай с коньяком. Ладно, два часа ещё есть, давай попробуем опять заснуть. Ты-то свою хуйню про белоленточных педофилов можешь и из дома писать, а мне на работу вставать.