В ходе кампании по выявлению и расправе над коллаборационистами, получившей название «L’épuration sauvage», около 30 тысяч девушек, подозревавшихся в связях с немцами, были подвергнуты публичным унижениям.

Зачастую таким образом сводили личные счеты, а многие из наиболее активных участников так пытались спасти самих себя, отвлекая внимание от своего сотрудничества с оккупационными властями.

Очевидец тех событий: «Мимо нас, под аккомпанемент ругани и угроз, медленно ехал открытый грузовик. В кузове было около дюжины женщин, все — с обритыми наголо головами, низко опущенными от стыда». Кадры хроники — олицетворением этих слов.

Зачастую на бритье головы не останавливались, рисовали краской свастику на лице или выжигали клеймо на лбу.

Были и случаи самосуда, когда девушек просто расстреливали, многие, не выдержав позора покончили жизнь самоубийством.

Они были признаны “национально недостойными” и многие получили от шести месяцев до одного года тюрьмы с последующим понижением в правах еще на год. В народе этот последний год называли “годом национального стыда”. Подобное происходило и других освобожденных европейских странах.

Но еще об одном аспекте стыдливо молчали на протяжении десятилетий — дети, рожденные от немецких военнослужащих. Они были дважды отверженными — рожденные вне брака, плод связи с врагом.

По разным подсчетам, в той же Франции родилось более 200 тысяч так называемых «детей оккупации», но как ни странно, те же французы отнеслись к ним наиболее лояльно, ограничившись лишь запретом на немецкие имена и изучение немецкого языка. Хоть и были случаи нападок со стороны детей и взрослых, от многих матери отказались, и они воспитывались в детских домах.

В одном из рассказов Сомерсета Моэма — «Непокоренная», созданного в 1944 году, главная героиня убивает своего ребенка, рожденного от немецкого солдата. Это не вымысел — подобные случаи также характеризовали то время.

Основатель французско–германской ассоциации детей оккупации «Сердца без границ», насчитывающей сейчас около 300 членов, француз, сын немецкого военнослужащего : “Мы основали эту ассоциацию, поскольку общество ущемляло наши права. Причина — мы были франко–немецкими детьми, зачатыми во время Второй мировой войны. Объединились мы для того, чтобы совместно заниматься поиском наших родителей, помогать друг другу и проводить работу по сохранению исторической памяти. Почему сейчас? Раньше это было невозможно сделать: тема оставалась табу”.

К слову, в сегодняшней Германии существует законодательная норма, согласно которому дети немецких военнослужащих, рожденные от французских матерей, имеют право на немецкое гражданство…

В Норвегии таких девушек было около 15 тысяч, и пять тысяч, родивших детей от немцев, были осуждены на полтора года принудительного труда, а почти всех детей с подачи правительства объявили умственно неполноценными и отправили в дома для душевнобольных, где они содержались вплоть до 60–х годов.

Норвежский Союз детей войны позже заявит о том, что «нацистскую икру» и «недоумков», так называли этих детей, использовали для испытания медицинских препаратов.

Лишь в 2005 году норвежский парламент принесет официальные извинения этим невинным жертвам и утвердит компенсацию за пережитое в размере 3 тыс. евро. Эта сумма могла быть увеличена, если пострадавший предоставит документальные подтверждения того, что столкнулись с ненавистью, страхом и недоверием из–за своего происхождения.

В ходе кампании по выявлению и расправе над коллаборационистами, получившей название «L’épuration sauvage», около 30 тысяч девушек, подозревавшихся в связях с немцами, были подвергнуты публичным унижениям.

© Интернет