Обрывки кадров прошлого

sbforever2009 — 24.10.2015 Бывает же так, люди идут с тобой по-жизни. Вот просто, буквально, от начала и до конца... Переезжаешь в другую квартиру, город, страну, континент, меняется всё, климат, окружение, мужья, жёны, дети... А твои спутники, не иначе, спущенные тебе с самого сверху, как неизбежная данность, продолжают незримо маршировать с тобой в ногу.

Хорошо быть кинематографистом, еще лучше режиссером. Тогда все явные и неявные всполохи судьбы, воспоминаний, неясных ощущений и щемящей тоски можно облечь в кадры, сделать их чёрно-белыми, подернуть дымком, пошить костюмы, притащить настоящий реквизит, и облечь в фильм. И, знаете, выйдет чудесно, дивно, удивительно. Потому что это не вымысел, не выдумка вечно бухого сценариста за бутылкой беленькой, а это то, что засело внутри, под кожей...

Я её помню, столько же, сколько помню себя. Подруга - блондинка с длинющими волосами и голубыми глазами, склонная к худобе, полная моя противоположность. Её мама - ближайшая подруга Маруси. Тоже блондинка, та же худоба, голубые глаза, синие польские тени на веках, но короткие волосы. Мы жили, как говорят сейчас, в шаговой доступности друг от друга.

Моё первое воспоминание о ней - мой собственный день рождения. Мы - компашка, Подруга, Летчег и наш одноклассник, мой, позднее несостоявшийся муж, прыгаем с комода на диван и обратно. В моёй девятиметровой детской комнате. Визжим и орём страшно. Прыжки по финским "мебелям" - несказанная радость. Мальчики ухают и делают мужественный вид и скачут с комода на бельевой шкаф, оттуда на журнальный столик. Мы с Манюней отчаянно трусим, но тоже скачем, мучительно боясь свалиться... Родители делают вид, что не замечают криков и грохота и в нашу комнату не заходят. Мы видим их отражения в стеклянной двери, они носят торты и фужеры из кухни в гостиную, шумно переговариются и смеются.

Другая картинка из детства, мои родители куда-уехали, а меня отдали к Манюным родителям на постой. Ночь, я на раскладушке, мы с Манюней не можем успокоится и рассказываем друг другу страшные истории... Вдруг, включается свет, заходит её мама: "Девочки, вы будете спать или нет?"

Мы - студентки, с Манюней в доме отдыха на зимних каникулах. Компании, гитара, веселье, редкие звонки в город мамам из телефона-автомата. Плохо помню тех мальчиков, лица стерты. Жизнь вели ночную. Просыпались жутко поздно, в Питере зимой темнеет рано. В памяти засела странная картина - мы в лесу катаемся на лыжах. Манюня страшно отстает, я с ужасом понимаю, ходить на лыжах она совсем не умеет. Уже совсем впотьмах добираемся до пункта проката сдавать несчастные лыжи, потные, уставшие, но довольные на соплях успеваем за минуту до закрытия.

Потом, мы на празднике Симхат Тора в синагоге. Это мы так дисиденствовали... Поздний вечер, везде вспышки камер и объективов, Большой Брат не дремлет и фотографирует неустойчивые и аморальные личности. Мы взялись за руки, стоим в одном из огромных кругов-хороводов, смешавшись с толпой молодежи, пляшем под развеселую еврейскую музыку. Манюня держит за руку своего будущего мужа. Ей 19 лет, мне 21 год.

Моя с Летчегом свадьба. Манюня с огромным животом, ей скоро рожать. Тот самый муж из синагоги прожил с ней 3 месяца и бросил беременной. По-слухам, чтобы избежать алиментов сбежал в Израиль. Я недавно нашла его в мордокниге. Узнаваем, только живот появился. Человек, который никогда в жизни не видел своего собственного сына.

Пошла взрослая жизнь. У нас у обоих по сыну. Манюня тащит нас с Летчегом на смотрины всех своих женихов. Мы, по-прежнему, торчим друг у друга в гостях, каждую неделю. Дружим домами. Их дом на последнем этаже сталинки, со старой мебелью и карандашными портретами кудрявых женщин из давно прошедшей эпохи, с ванной с газовым водогреем, куда мы ходили мыться летом, когда у нас отключали горячую воду, с кухней, после нашей хрущевки, казавшейся огромной, где мы вечно сидели по вечерам... Всё хорошо, и кажется, так будет всегда.

Мы уезжаем. Я не верю, что Манюня будет далеко. Мне кажется, это сон. Они не приходят нас провожать, тяжело... Мы продолжаем перезваниваться, постепенно тема Манюниных мужчин уходит, говорим, про квартирный вопрос, болячки, работу. Она продолжает спрашивать мое мнение. Я толком не знаю, что сказать, увиливаю поначалу, но потом, неизбежно раскалываюсь и честно рублю правду-матку...

Приезжает к нам в гости Манюнин сын со своей девочкой. Тот самый, что был в животе, на нашей свадьбе. Нет, он не похож на неё совсем. Он похож на него. Так бывает. Я пытаюсь найти в нем её черты и не могу, как не стараюсь...

Недавно, мы говорили по скайпу. Мне показалось, я раздвоилась. Часть меня висела под потолком и смотрела на эту картину сверху.

На мониторе была видна Манюня, женщина в очках, которых она никогда не носила, с тяжелым овалом лица и печалью в глазах. Сзади на кровати лежит её мама, та самая, когда-то смешливая блондинка, сейчас ей за 80. У неё сломана лобковая кость, предписано лежать на спине и не двигаться. Она жалуется на болезнь, плачет.

Манюня протягивает к камере внука, копию своего сына, клон человека с животом из Израиля и улыбается. Мы с Марусей восторгаемся младенцем, что-то ответно лепечем...

А потом...Я им показываю рыжего кота Лёвушку...

Когда разговор закончился, я выключила камеру и разрыдалась.

Впервые, за последние 17 лет....

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив