Куда лучше обратиться, чтобы взять деньги в кредит: сравниваем варианты 
Про риэлторов 
Вне формата 
Англия № 7 
Въезжаем в Павшинскую пойму... 
Личная Персия для Есенина 
А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет... 19.12.2025 
Новогодние подарки 
Городской парк Гранд Ворлд Фукуок Фотограф Надя Саблин из России, живущая в Бруклине, стала обладательницей ежегодной американской премии Firecracker за фотопроект о своих русских тетушках под названием «Две сестры». Две престарелые незамужние тети фотографа – Алефтина и Людмила – всю жизнь прожив и проработав в больших ...
Об аллюзиях, постмодернизме, лёгком чтиве и оборотнях
maks_dragon — 20.10.2013
(о книге А. Уланова и В. Серебрякова «Оборотень в погонах»)
И вкусы, и запросы мои
странны...
В. Высоцкий
Среди графоманов на СИ ходит упорный слух, что я – сноб, органически ненавидящий лёгкие и весёлые книги. Снобом у них называется человек, которого раздражают орфографические, логические и смысловые ошибки в изданных текстах, а лёгкими и весёлыми книжками тут принято называть тот чудовищный хлам, которым они заваливают своих несчастных читателей до полной потери вкуса, здравого смысла и литературной ориентации.
Эти уважаемые граждане, имеющие к литературе такое же отношение, как зощенковский управдом, читавший в юбилейные недели лекции о Пушкине, вряд ли способны отличить в литературном процессе ноту «до» от ноты «ми». Но с читателями, мне кажется, можно и нужно разговаривать о лёгком чтиве, о весёлых книжках и о том, насколько это важный пласт литературной культуры – забавная и простая для восприятия литература.
Наша литературная история имеет богатейшие традиции в лёгком и смешном. Ранний Чехов, ага. Аверченко, Тэффи, Зощенко, Довлатов. Григорий Горин и Александр Иванов, наконец. Гениальный Леонид Соловьёв. «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. Полна коробочка дивных имён, любое можно взять за образец. Но под «весёлым и лёгким» СИшное литературное гетто упорно понимает мутную и дьявольски скучную бодягу, в которую случайным образом напиханы шуточки с башорга и бородатые анекдоты.
В. Высоцкий
Среди графоманов на СИ ходит упорный слух, что я – сноб, органически ненавидящий лёгкие и весёлые книги. Снобом у них называется человек, которого раздражают орфографические, логические и смысловые ошибки в изданных текстах, а лёгкими и весёлыми книжками тут принято называть тот чудовищный хлам, которым они заваливают своих несчастных читателей до полной потери вкуса, здравого смысла и литературной ориентации.
Эти уважаемые граждане, имеющие к литературе такое же отношение, как зощенковский управдом, читавший в юбилейные недели лекции о Пушкине, вряд ли способны отличить в литературном процессе ноту «до» от ноты «ми». Но с читателями, мне кажется, можно и нужно разговаривать о лёгком чтиве, о весёлых книжках и о том, насколько это важный пласт литературной культуры – забавная и простая для восприятия литература.
Наша литературная история имеет богатейшие традиции в лёгком и смешном. Ранний Чехов, ага. Аверченко, Тэффи, Зощенко, Довлатов. Григорий Горин и Александр Иванов, наконец. Гениальный Леонид Соловьёв. «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. Полна коробочка дивных имён, любое можно взять за образец. Но под «весёлым и лёгким» СИшное литературное гетто упорно понимает мутную и дьявольски скучную бодягу, в которую случайным образом напиханы шуточки с башорга и бородатые анекдоты.
Нет, вообще-то, читая такого рода опус, можно изрядно
повеселиться. Писать-то ребята не умеют, выдают перлы на уровне
тех, что бедный учитель подчёркивает в сочинениях пятиклассников из
вспомогательной школы. Оно смешно, конечно. Но как-то хотелось бы
смеяться над забавными ситуациями и шутками, а не над автором,
выдающим дикие словесные конструкции. И хотелось бы не «тупо
поржать», а подумать о прочитанном, мы же не потребители того сорта
дряни, который Аверченко назвал «юмором для дураков», и который
сейчас поставляют Мяхар и мяхарообразные. И чтобы был хорош язык:
лёгок, лих, искрист. И чтобы герои были – люди, а не картонные
мишени для швыряния тортами.
А мне сейчас скажут – нету, Макс, такого в современной российской фэнтези-попсе. Не могут. Шутить, скажут, МТА не могут, могут только сетевой контент тырить и в текст его совать. Потому что для шуток мозги нужны, мастерство, чувство юмора нужно. А на СИ такое водится только в самых дальних закоулках, в тёмных углах, куда не добредают массовые потребители «ржаки».
А уж среди изданного, скажут мне, такого со времён Ильи Варшавского не было.
И ошибутся.
Оно – было. Тиражи, правда – не те, что у наших неграмотных и безмозглых бракоделов, способных листами своей писанины земной шар по экватору обмотать. И нет добросовестной рекламы. Я уже говорил: любую книгу надо представить читателю, иначе он заблудится среди книжных полок! Как из книг, вышедших в одной серии, выбрать ту самую, блистательную?
Я, наверняка, много пропустил. Полагаю, гости раздела помогут мне с добросовестной рекламой. Но кое о чём расскажу. Правда, книга уж не новая, 2003 года издания. Но зато она образцова как весёлое и доброе лёгкое чтиво, в ней есть все признаки успеха в этом, что бы ни думали писуны, сложнейшем литературном жанре.
Итак. Владимир Серебряков и Андрей Уланов. «Оборотень в погонах».
Постараюсь, чтобы отзыв содержал как можно меньше спойлеров – у вещи бодрый сюжет с детективной окраской, не хочу сообщать потенциальным читателям, что убийца – дворецкий.
Но вынужден признать, что название само по себе вполне спойлерообразующее.
Ага, о милиционере. Ага, он – оборотень. И название само по себе представляется милым каламбуром, отсылкой к газетным передовицам конца девяностых – в каковое время и происходит действие романа. Вдребезги постмодернистского. О мире, представляющем собой взрывную мешанину аллюзий, реминисценций и цитат. О мире – лоскутном одеяле из пёстрых кусочков старых образов и сюжетов. В этом безумном тридевятом царстве, в частности, прекрасно уживаются Хоггвартс и Пуща, Хозяйка Медной Горы и орки с троллями, ковры-самолёты и Соломонова печать, гномы и учёные коты, Вторая Мировая и Афганистан...
Чу! Слышу! Слышу хор СИшных дам, скандирующий: «Плагиат! Плагиат!» Очень смешно.
Отсылка к чужому тексту? Раскавыченная цитата? Всё это расширяет пространство описываемого мира! Содержащий массу этих самых цитат – без всяких кавычек, конечно, иначе глупо было бы – «Оборотень...» исключительно самобытен. Реминисценции помогают авторам раскрыть сложную и глубокую мысль в несколько слов – именно за счёт создаваемой читательскими воспоминаниями глубины.
Как авторы это делают:
«Остаток ночи запомнился мне плохо.
Мы летали над Москвой, и внизу проплывали томящим душу хороводом ночные огни – двойные черты улиц, пестрые пламена зазывной иллюминации, сигнальные фонарики мириад ковров, горящие негасимым светом купола церквей. В небе сияла почти полная луна, но ее серебряные лучи терялись в многокрасочном полыханьи темного города, и только душа моя тянулась к ночному светилу, и выла в тоске; мир расплывался, истаивая чудесной сказкой, и лишь запахи били в нос, точно тролли – коверная пыль, от которой воздух в столице уже давно похож на мутную взвесь, и тысячи колдовских трав. Мимо промчалась стая ведьмаков на метлах с черными лакированными рукоятками; развевались на встречном ветру черно-зеленые шарфы, точно змеи. Один ведьмак, пролетая мимо, дернул за хвост своего знакомца-кота, и тот испустил оглушительный мяв – видно, пытался напугать пролетных, но добился только обратного эффекта. «Не дозволю котика тиранить!», кричал, кажется, Серов, и порывался набить обидчику морду, а сестры Валевич хором принялись его успокаивать, оставив меня за рулем. Потом афганец обмяк и едва не расплакался, бормоча себе под нос: «Понабежали, сволочи… м-мальчики с хогвартскими дипломами… растащили страну…»
Отрывок достаточно велик, чтобы можно было оценить непринуждённое изящество языка, гротеск, своеобразную «зрелищность» текста – способность авторов описывать – и эту самую глубину, превращающую местами юмор в довольно жестокую сатиру.
Но для полноты картины покажу ещё один очаровательный эпизод. Трудовые будни нашего оборотня в погонах, так сказать:
«– Скажы, архангэл, – взмолился Гырзаш, когда его выводили из будочки, где на время рейда по Черемушкинскому базару разместился почти весь личный состав отдела. – Как лотус нашол?
– Очень просто я его нашел, – ухмыльнулся я, доставая из-за пазухи корявую железку на серебряной цепочке. Железку окружало бледное голубоватое свечение. – Талисман у меня есть. Видишь – светится!
– Ы-ы! – взвыл Гырзаш. – Выйду турма – рэзат Грыха гуду! Крычал – столычный глагочыный тукой, не найдет!
Он все еще орал и матерился, пока его запихивали в «воронок».
Все же удивительно, до чего суеверный народ эти горцы. Да будь у нас такие детекторы наркотиков – разве стали бы мы торгашей по рынкам шмонать?
На самом деле лотос унюхал Лисохвостов. Он, конечно, не совсем собака, но служебная лиса – тоже очень неплохо. А железку мне подарил старый друг, бывший «афганец» Костя Долгаев, и представляла она собой кусок танковой брони производства Пермского завода. Эльфийское оружие, как известно, при приближении орков светится».
Признаюсь, эльфийские танки, идущие в бой против орочьих полчищ, сияя бронёй, надолго пленили моё воображение. Вот что я называю переосмыслением фэнтезийного стереотипа!
Собственно, сюжет можно было бы назвать военно-криминальной драмой, не будь в нём привкуса пародии и фэнтезийного маскарада. Главные герои – компания знаковых фигур девяностых: честный мент, ветераны войны и парочка отважных и разумных девиц, которые все вместе сражаются со злом в раздираемом криминальными разборками обществе. Очаровывает тонкая и светлая психологическая проработка каждого образа: они все – живые существа, с достоинствами и недостатками, их раны болят, их души – не гранит правильности нестерпимой и нечеловеческой, а несовершенное и настоящее. Они храбро сражаются – и иногда попадают в нелепые положения. Их подруги – не надувные куклы для сексуальных утех, а живые девчонки, храбрые, трогательные и уморительные.
Психологические этюды, подмечающие тонкости человеческого поведения – прекрасны, потому что черты живых людей узнаваемы.
Первая встреча главных героев. Они несмежным образом ухитрились назначить свидания сёстрам-близнецам; плутовки ради собственного удобства и развлечения зазвали их не только в одно и то же место, но и за один и тот же столик.
Оба пришли с цветами. Мент – с изысканнейшей икебаной из единственной розы и пары нежных веточек, аранжированной эльфом. Ветеран – с громадной охапкой алых роз, купленной у гоблина.
Тут необходимо отметить, что фэнтезийных рас в этом мире проживает, что видов живности на коралловом рифе. Но ни одна из них не является символом Абсолютного Зла или Идеального Добра. Ближайший друг одного из главных героев – эльф. Ближайший соратник одного из главзлодеев – эльф. Оркская диаспора создаёт в городе криминогенную обстановку, но с орками же второй главный герой и учился вместе, и работает вместе. Душу любого живого существа выстраивает не пресловутая фэнтезийная Предопределённость, но его личный нравственный выбор.
Итак, оба орла пришли на свидание, втайне гордясь своим вкусом в выборе подарков девушкам. Но вот они увидели друг друга.
Милиционер: «И, кстати – похоже, он тоже ждет девушку. Иначе какого черта он приволок и вывалил на стол охапку роз, при виде которой мне мучительно захотелось упихать творение господина Эглариона вместе с сертификатом подлинности в ближайший мусорник?»
Ветеран: «– Раз уж все познакомились, – предложил я, подхватывая со столика свою охапку роз, выглядевшую, надо признать, по сравнению с изящной конструкцией в руках благочинного, несколько вульгарно, – может, присядем?»
Два крохотных психологических штришка в двух монологах. И вот скинут флёр Неимоверной Фэнтезийной Крутизнытм – живые люди бывают не уверены в себе, бывают ранимы, бывают трогательны или смешны.
В этой книге – множество отлично прописанных боевых сцен, на войне и на криминальной войне. Авторы героям не подыгрывают и не щадят «своих» ради утверждения идеи – они понимают, что идея перестаёт быть фальшивой, только если за неё воевать всерьёз. И бои описаны всерьёз. А взаимоотношения бойцов исполнены той самой верности боевому братству, которая напрочь отсутствует у пописывающих диванных вояк. Эти псы войны, это искалеченные войной души, подранки – не циничны. Они – не отморозки, которых так любят живописать графоманы, пытаясь придать своим картонным творениям видимость духовной силы. Герои «Оборотня...» думают друг о друге, их тяжело, порой – навсегда, ранят потери. Не развешивая кишок по берёзам, не описывая растерзанные трупы, авторы книги отлично передают боль и ужас войны.
«Мы подошли к ковру. Это была стандартная транспортная «осьмушка» – восемь квадратных саженей прошитой кордом ткани, гном-бортпортной за многостволкой, и человек-пилот. Мне сразу не понравилось, как он смотрел на нас, точнее – как он прятал глаза.
– Дело такое, парни, – хриплым голосом сказал пилот, старательно глядя в сторону. – Меня за вами никто специально не посылал. Я обычный почтарь, возвращался из Темреза, услышал про вас, решил… короче, я могу забрать только троих, больше эта тряпка не подымет. Такое вот дело, парни.
Что ж, на войне бывает всякое. Бывает и такое. Трое – это лучше, чем никто. Осталось только решить, кому лететь, а кому… лежать на камнях. Вот только решать не хотелось.
Мы сидели на ковре, а он дрожал под нами, словно живой – мне казалось, что я слышу надрывные крики сильфов, пытавшихся поднять неподъемный для них груз – и каждый старался не смотреть в глаза другим.
Потом гном молча начал выбрасывать за борт все, что мог – инструменты, заплаты, наши винтовки, патроны – даже фляги. И на миг всем показалось, что вот-вот – и взлетит. Но на войне не бывает чудес, кроме утвержденных командованием.
Потом незнакомый мне эльф с волосами цвета спелой пшеницы подобрал выпавшую на ковер пачку «Эльбруса», закурил, жадно затянувшись… закашлялся и вдруг одним плавным, стремительным движением прыгнул на землю. А ковер, качнувшись, пошел вверх.
Этот сон мне снится чаще других. Кажется, я знаю, почему. Наверное, он снится и остальным из нашей пятерки. Но каждому – свой. Потому что каждому из нас снится, что это у него хватило мужества соскочить тогда с «осьмушки».
Декорации – насквозь условные. Гротескные декорации. И книга – лёгкое, что называется, чтиво. С шутками и приключениями. Но если со страниц дунет раскалённым ветром войны – это дуновение опаляет по-настоящему.
Мне страшно хочется ещё цитировать. Они хорошие... чуть не сказал «люди» - они хорошие души, Всеволод Серов и Валентин Зорин, сёстры Валевич, эльф Шар («Шаррон ап Идрис ыд Даэрун Аыгвейн и-так-далее, он же Шарапов по паспорту») и учёный кот. Их общество создаёт то самое дивное состояние, с которым в школе читались такого рода книги – с подвигами, с приключениями, с забавными и захватывающими эпизодами. Друзья. Отчаянный и развесёлый микс из сказок, мифов, легенд и фэнтезийных штампов напоминает старые, времён ещё моего детства, милые фильмы, вроде «Там, на неведомых дорожках».
И хорошо это написано, хорошо. Красочно, изобретательно, ярко. Наслаждение писателя собственным текстом – не дешёвым самоутверждением, уточню для писунов, а именно текстом, кайфом от языка – непременно передаётся читателю. Этот текст вызывает кайф и у читателя, опровергая убогое мненьице о том, что «язык – это не главное, главное – сюжет». Язык создаёт сюжет, героев, атмосферу, мир. Язык – материал. Утверждение, что «язык – не главное», сродни тому, что «материал – не главное, а потому давайте слепим резец из пластилина и будем им работать». Нет, господа. Ваши картонные, пластилиновые и фанерные резцы для обработки такого алмазно-твёрдого кристалла как человеческий дух-разум, слабо подходят.
А главное: книга о людях. Настоящие чувства в настоящих экстремальных и не слишком ситуациях. Достоверные реакции, непосредственное поведение, идеально мотивированное. И чистое. При битвах и эротике, при живой плоти текста – авторы нигде, ни разу не скатились в похабничанье, а их герои – в духовную гниль. Честь и слава.
Я буду рад, если глубокоуважаемые читатели подкинут ссылок на вещи такого уровня.
А мне сейчас скажут – нету, Макс, такого в современной российской фэнтези-попсе. Не могут. Шутить, скажут, МТА не могут, могут только сетевой контент тырить и в текст его совать. Потому что для шуток мозги нужны, мастерство, чувство юмора нужно. А на СИ такое водится только в самых дальних закоулках, в тёмных углах, куда не добредают массовые потребители «ржаки».
А уж среди изданного, скажут мне, такого со времён Ильи Варшавского не было.
И ошибутся.
Оно – было. Тиражи, правда – не те, что у наших неграмотных и безмозглых бракоделов, способных листами своей писанины земной шар по экватору обмотать. И нет добросовестной рекламы. Я уже говорил: любую книгу надо представить читателю, иначе он заблудится среди книжных полок! Как из книг, вышедших в одной серии, выбрать ту самую, блистательную?
Я, наверняка, много пропустил. Полагаю, гости раздела помогут мне с добросовестной рекламой. Но кое о чём расскажу. Правда, книга уж не новая, 2003 года издания. Но зато она образцова как весёлое и доброе лёгкое чтиво, в ней есть все признаки успеха в этом, что бы ни думали писуны, сложнейшем литературном жанре.
Итак. Владимир Серебряков и Андрей Уланов. «Оборотень в погонах».
Постараюсь, чтобы отзыв содержал как можно меньше спойлеров – у вещи бодрый сюжет с детективной окраской, не хочу сообщать потенциальным читателям, что убийца – дворецкий.
Но вынужден признать, что название само по себе вполне спойлерообразующее.
Ага, о милиционере. Ага, он – оборотень. И название само по себе представляется милым каламбуром, отсылкой к газетным передовицам конца девяностых – в каковое время и происходит действие романа. Вдребезги постмодернистского. О мире, представляющем собой взрывную мешанину аллюзий, реминисценций и цитат. О мире – лоскутном одеяле из пёстрых кусочков старых образов и сюжетов. В этом безумном тридевятом царстве, в частности, прекрасно уживаются Хоггвартс и Пуща, Хозяйка Медной Горы и орки с троллями, ковры-самолёты и Соломонова печать, гномы и учёные коты, Вторая Мировая и Афганистан...
Чу! Слышу! Слышу хор СИшных дам, скандирующий: «Плагиат! Плагиат!» Очень смешно.
Отсылка к чужому тексту? Раскавыченная цитата? Всё это расширяет пространство описываемого мира! Содержащий массу этих самых цитат – без всяких кавычек, конечно, иначе глупо было бы – «Оборотень...» исключительно самобытен. Реминисценции помогают авторам раскрыть сложную и глубокую мысль в несколько слов – именно за счёт создаваемой читательскими воспоминаниями глубины.
Как авторы это делают:
«Остаток ночи запомнился мне плохо.
Мы летали над Москвой, и внизу проплывали томящим душу хороводом ночные огни – двойные черты улиц, пестрые пламена зазывной иллюминации, сигнальные фонарики мириад ковров, горящие негасимым светом купола церквей. В небе сияла почти полная луна, но ее серебряные лучи терялись в многокрасочном полыханьи темного города, и только душа моя тянулась к ночному светилу, и выла в тоске; мир расплывался, истаивая чудесной сказкой, и лишь запахи били в нос, точно тролли – коверная пыль, от которой воздух в столице уже давно похож на мутную взвесь, и тысячи колдовских трав. Мимо промчалась стая ведьмаков на метлах с черными лакированными рукоятками; развевались на встречном ветру черно-зеленые шарфы, точно змеи. Один ведьмак, пролетая мимо, дернул за хвост своего знакомца-кота, и тот испустил оглушительный мяв – видно, пытался напугать пролетных, но добился только обратного эффекта. «Не дозволю котика тиранить!», кричал, кажется, Серов, и порывался набить обидчику морду, а сестры Валевич хором принялись его успокаивать, оставив меня за рулем. Потом афганец обмяк и едва не расплакался, бормоча себе под нос: «Понабежали, сволочи… м-мальчики с хогвартскими дипломами… растащили страну…»
Отрывок достаточно велик, чтобы можно было оценить непринуждённое изящество языка, гротеск, своеобразную «зрелищность» текста – способность авторов описывать – и эту самую глубину, превращающую местами юмор в довольно жестокую сатиру.
Но для полноты картины покажу ещё один очаровательный эпизод. Трудовые будни нашего оборотня в погонах, так сказать:
«– Скажы, архангэл, – взмолился Гырзаш, когда его выводили из будочки, где на время рейда по Черемушкинскому базару разместился почти весь личный состав отдела. – Как лотус нашол?
– Очень просто я его нашел, – ухмыльнулся я, доставая из-за пазухи корявую железку на серебряной цепочке. Железку окружало бледное голубоватое свечение. – Талисман у меня есть. Видишь – светится!
– Ы-ы! – взвыл Гырзаш. – Выйду турма – рэзат Грыха гуду! Крычал – столычный глагочыный тукой, не найдет!
Он все еще орал и матерился, пока его запихивали в «воронок».
Все же удивительно, до чего суеверный народ эти горцы. Да будь у нас такие детекторы наркотиков – разве стали бы мы торгашей по рынкам шмонать?
На самом деле лотос унюхал Лисохвостов. Он, конечно, не совсем собака, но служебная лиса – тоже очень неплохо. А железку мне подарил старый друг, бывший «афганец» Костя Долгаев, и представляла она собой кусок танковой брони производства Пермского завода. Эльфийское оружие, как известно, при приближении орков светится».
Признаюсь, эльфийские танки, идущие в бой против орочьих полчищ, сияя бронёй, надолго пленили моё воображение. Вот что я называю переосмыслением фэнтезийного стереотипа!
Собственно, сюжет можно было бы назвать военно-криминальной драмой, не будь в нём привкуса пародии и фэнтезийного маскарада. Главные герои – компания знаковых фигур девяностых: честный мент, ветераны войны и парочка отважных и разумных девиц, которые все вместе сражаются со злом в раздираемом криминальными разборками обществе. Очаровывает тонкая и светлая психологическая проработка каждого образа: они все – живые существа, с достоинствами и недостатками, их раны болят, их души – не гранит правильности нестерпимой и нечеловеческой, а несовершенное и настоящее. Они храбро сражаются – и иногда попадают в нелепые положения. Их подруги – не надувные куклы для сексуальных утех, а живые девчонки, храбрые, трогательные и уморительные.
Психологические этюды, подмечающие тонкости человеческого поведения – прекрасны, потому что черты живых людей узнаваемы.
Первая встреча главных героев. Они несмежным образом ухитрились назначить свидания сёстрам-близнецам; плутовки ради собственного удобства и развлечения зазвали их не только в одно и то же место, но и за один и тот же столик.
Оба пришли с цветами. Мент – с изысканнейшей икебаной из единственной розы и пары нежных веточек, аранжированной эльфом. Ветеран – с громадной охапкой алых роз, купленной у гоблина.
Тут необходимо отметить, что фэнтезийных рас в этом мире проживает, что видов живности на коралловом рифе. Но ни одна из них не является символом Абсолютного Зла или Идеального Добра. Ближайший друг одного из главных героев – эльф. Ближайший соратник одного из главзлодеев – эльф. Оркская диаспора создаёт в городе криминогенную обстановку, но с орками же второй главный герой и учился вместе, и работает вместе. Душу любого живого существа выстраивает не пресловутая фэнтезийная Предопределённость, но его личный нравственный выбор.
Итак, оба орла пришли на свидание, втайне гордясь своим вкусом в выборе подарков девушкам. Но вот они увидели друг друга.
Милиционер: «И, кстати – похоже, он тоже ждет девушку. Иначе какого черта он приволок и вывалил на стол охапку роз, при виде которой мне мучительно захотелось упихать творение господина Эглариона вместе с сертификатом подлинности в ближайший мусорник?»
Ветеран: «– Раз уж все познакомились, – предложил я, подхватывая со столика свою охапку роз, выглядевшую, надо признать, по сравнению с изящной конструкцией в руках благочинного, несколько вульгарно, – может, присядем?»
Два крохотных психологических штришка в двух монологах. И вот скинут флёр Неимоверной Фэнтезийной Крутизнытм – живые люди бывают не уверены в себе, бывают ранимы, бывают трогательны или смешны.
В этой книге – множество отлично прописанных боевых сцен, на войне и на криминальной войне. Авторы героям не подыгрывают и не щадят «своих» ради утверждения идеи – они понимают, что идея перестаёт быть фальшивой, только если за неё воевать всерьёз. И бои описаны всерьёз. А взаимоотношения бойцов исполнены той самой верности боевому братству, которая напрочь отсутствует у пописывающих диванных вояк. Эти псы войны, это искалеченные войной души, подранки – не циничны. Они – не отморозки, которых так любят живописать графоманы, пытаясь придать своим картонным творениям видимость духовной силы. Герои «Оборотня...» думают друг о друге, их тяжело, порой – навсегда, ранят потери. Не развешивая кишок по берёзам, не описывая растерзанные трупы, авторы книги отлично передают боль и ужас войны.
«Мы подошли к ковру. Это была стандартная транспортная «осьмушка» – восемь квадратных саженей прошитой кордом ткани, гном-бортпортной за многостволкой, и человек-пилот. Мне сразу не понравилось, как он смотрел на нас, точнее – как он прятал глаза.
– Дело такое, парни, – хриплым голосом сказал пилот, старательно глядя в сторону. – Меня за вами никто специально не посылал. Я обычный почтарь, возвращался из Темреза, услышал про вас, решил… короче, я могу забрать только троих, больше эта тряпка не подымет. Такое вот дело, парни.
Что ж, на войне бывает всякое. Бывает и такое. Трое – это лучше, чем никто. Осталось только решить, кому лететь, а кому… лежать на камнях. Вот только решать не хотелось.
Мы сидели на ковре, а он дрожал под нами, словно живой – мне казалось, что я слышу надрывные крики сильфов, пытавшихся поднять неподъемный для них груз – и каждый старался не смотреть в глаза другим.
Потом гном молча начал выбрасывать за борт все, что мог – инструменты, заплаты, наши винтовки, патроны – даже фляги. И на миг всем показалось, что вот-вот – и взлетит. Но на войне не бывает чудес, кроме утвержденных командованием.
Потом незнакомый мне эльф с волосами цвета спелой пшеницы подобрал выпавшую на ковер пачку «Эльбруса», закурил, жадно затянувшись… закашлялся и вдруг одним плавным, стремительным движением прыгнул на землю. А ковер, качнувшись, пошел вверх.
Этот сон мне снится чаще других. Кажется, я знаю, почему. Наверное, он снится и остальным из нашей пятерки. Но каждому – свой. Потому что каждому из нас снится, что это у него хватило мужества соскочить тогда с «осьмушки».
Декорации – насквозь условные. Гротескные декорации. И книга – лёгкое, что называется, чтиво. С шутками и приключениями. Но если со страниц дунет раскалённым ветром войны – это дуновение опаляет по-настоящему.
Мне страшно хочется ещё цитировать. Они хорошие... чуть не сказал «люди» - они хорошие души, Всеволод Серов и Валентин Зорин, сёстры Валевич, эльф Шар («Шаррон ап Идрис ыд Даэрун Аыгвейн и-так-далее, он же Шарапов по паспорту») и учёный кот. Их общество создаёт то самое дивное состояние, с которым в школе читались такого рода книги – с подвигами, с приключениями, с забавными и захватывающими эпизодами. Друзья. Отчаянный и развесёлый микс из сказок, мифов, легенд и фэнтезийных штампов напоминает старые, времён ещё моего детства, милые фильмы, вроде «Там, на неведомых дорожках».
И хорошо это написано, хорошо. Красочно, изобретательно, ярко. Наслаждение писателя собственным текстом – не дешёвым самоутверждением, уточню для писунов, а именно текстом, кайфом от языка – непременно передаётся читателю. Этот текст вызывает кайф и у читателя, опровергая убогое мненьице о том, что «язык – это не главное, главное – сюжет». Язык создаёт сюжет, героев, атмосферу, мир. Язык – материал. Утверждение, что «язык – не главное», сродни тому, что «материал – не главное, а потому давайте слепим резец из пластилина и будем им работать». Нет, господа. Ваши картонные, пластилиновые и фанерные резцы для обработки такого алмазно-твёрдого кристалла как человеческий дух-разум, слабо подходят.
А главное: книга о людях. Настоящие чувства в настоящих экстремальных и не слишком ситуациях. Достоверные реакции, непосредственное поведение, идеально мотивированное. И чистое. При битвах и эротике, при живой плоти текста – авторы нигде, ни разу не скатились в похабничанье, а их герои – в духовную гниль. Честь и слава.
Я буду рад, если глубокоуважаемые читатели подкинут ссылок на вещи такого уровня.
Оставить комментарий
Популярные посты:
Архив записей в блогах:
"Предлагаю г-ну Порошенко ввести санкции против перелетных птиц, которые цинично летят в оккупированный Крым прямо с территории Украины. А также против скумбрии и кефали, которая любит собираться в косяки около крымских берегов - вместо того, чтобы делать это в районе Одессы." Вот ...
Неожиданными неприятностями закончилось свидание наивной российской провинциалки с 38-летним заграничным иностранцем. В лучшем случае она обойдется испорченными нервами, а в худшем – еще долго будет выплачивать ущерб одному из турецких отелей. Но обо всем по порядку. Однажды 28-летняя ...
Художественный фильм «Девчата», по задумке Юрия Чулюкина, мог бы стать целым киносериалом. Ведь этот фильм режиссёр снимал как «опорный трамплин» для целой серии фильмов про каждую из героинь. «Анфиса», «Катя», «Надя», «Вера», и, думаю, «Тося». Такая должна была быть серия фильмов. Но ...
Давно я собирался приготовить утку, но все никак не мог собраться, чтобы пойти её и купить. Уже весь процесс её фаршировки, подготовки и, даже, поедания, давно был записан на подкорку головного мозга. Меня можно было разбудить среди ночи, и я, четко разложил бы по полочкам, ...
