О разном

1. Кажется, я начинаю по-немногу понимать С-Л (подредактриую, не помню, это в закрытых или открытых записях все видел). Сначала думал - ну были у тебя когда-то отношения, которые плохо кончились, ну загнали они в депрессию, потом в тяжелую болезнь - но в болезни же ты всё понял... почему же теперь тебя все еще напрягает, что кто-то там изменяет, кто-то нечестен или ведет себя противоречиво и неодозначно, - у тебя ж «прививка» теперь есть от такого, ты ведь больше не воткнешься, если что. А потом увидел эту связку, что и подруга пострадала от чьей-то нечестности, и брат покончил с собой от отношений, причинивших ему страдания. Как-то пазл сложился - почему не отпускает.

2. Мужчина, у которого жена стесняется своего тела - я читал, подумал - интересно как желания совпадают... я думал, это у меня какой-то баг, что хочется, чтоб жена соблазняла. Не, ну оно понятно, что в той истории трещина уже глубоко зашла, оно когда все нормально - соблазнений и не надо, сам как кролик запрыгиваешь, а когда начинаешь этого ждать - ... уже можно сказать - да, это кризис.

3. У меня на работе есть приятель, сверстник... давно уже мы знакомы, лет 15 точно, он верующий, православный... и как бы это сказать - служит в одной маленькой церкви, там, на окраине города, я один раз видел его в этих золотистых-красивых нарядах, кубки носит, книги... ну, что они там делают (я не знаю кухни, можно ли у них без сана какого-то, без звания, или у него все-таки есть какой-то), и он знает же эти слова и тексты славянские, иногда вставляет их в обычный разговор, и как заканчивается работа, мы уже топчемся на выходе, последние слова-суета, и он каждый раз говорит мне звонко, зычно - ну что, изыдем?! И хоть это каждый раз повторяется, мне все равно каждый раз забавно - как черти изыдем сейчас. - Да-да, изыдем, - говорю. А потом идем по улице и надо дорогу перейти в неположенном месте, но пока машин нет - я говорю - ну чо, переизыдем дорогу? И он видимо раз так стерпел, промолчал, другой раз, потом в очередной раз я говорю - давай переизыдем, машин нет - он тихо и серьезно замечает - вообще-то «переизыдем» нет такого слова (ну, он Штирлиц, у него строго, правила языка не надо нарушать). Ну и я понял, больше не стал так говорить.

Так вот помню, это когда у меня жена болела, я там выматывался, и в ночные смены сидели с ним в беседке на улице, я что-то рассказывал, потому что ну надо был куда-то выдохнуть. Очень мне тогда помог, ничего не делал, просто морально. И вот только у меня прошли мрачные времена - он такой говорит, что у его жены рак нашли. И я уже слушал его, как он лекарства, врачей искал, и эти перепады - то хуже, как она страдает и стонет от боли, то надежду - что вроде подобрали лечение, вроде лучше, и вроде бы уже всё прошло, отступило, а потом - раз, и пропал... не выходит на работу... а чего не выходит? И только хотел спросить - где он, подходит наша организаторша, говорит - деньги собираем, кто сколько хочет, у Женьки жена умерла. Блин, а я думал, что все-таки случилось чудо. Потом вернулся. Смотрю ж - как он. И в общем, прошло время, сейчас опять шутит, что изыдем, опять хохочет заразительно, и возмущается до глубины, что начальница опять бестолково распределила нагрузку, опять дневная смена нихрена не делала, и Ира все в ночь скинула. А я опять говорю - да, Ира это может... И в общем, жизнь пошла дальше.