О работе

pavka_kor4agin — 06.08.2010 Сегодня меня уволили еще раз. Не знаю, понял ли я директора Сергея Нациевского слишком буквально, но он послал меня на хуй, добавив, что работать я у него больше не буду.

Знаю, что история всех утомила, но несколько моих знакомых, выразили желание ознакомиться с моими письменными показаниями. Позиции редакции по этомцу вопросу нет, но есть пост мужа главреда.

мое слово против слов главреда и ее мужа.

Итак, начнем по порядку.

В понедельник я отпросился с работы у своего редактора Павла Пряникова. Я поехал встретиться с адвокатами Максима Солопова и Алексея Гаскарова, которых обвиняют в нападении на администрацию Химок. Защита Солопова и Гаскарова хотела заявить меня как свидетеля и надо было много обсудить. Заодно, я хотел нанять адвоката себе и Марии Климовой, которую тоже могли допросить по этому делу. Необходимость в адвокате была очевидна. Тех, кто не озаботился защитником, прессовали довольно-таки долго. Например Виталия Шушкевича (1, 2, 3) и Веронику Максимюк

Примерно в 13.00 когда я уже встретился с Марией мне позвонил исполнительный директор Игорь Маркович Беда, который также является юристконсультом издания. Несмотря на мой отгул, он настойчиво пытался позвать меня разговаривать с ментами, которые пришли с выемкой и повесткой. Я объяснил ему, что обязательно это сделаю, вот только найму адвоката. Однако Беда начал доказывать мне, что адвокат мне не нужен. Я успокоил Беду, что редакции не придется об этом думать, что плачу я сам. Мне было неудобно говорить, и я извинился и повесил трубку.

(Еще удивительно - что вот прям все отписались про эти обыски, кроме собственно "Свободной Прессы" - пишет муж главреда.)

После этого я рассказал, про то, что ко мне на работу приятелю из "Газеты.Ru" и еще паре изданий. "Проверяйте инфу, я сам не на работе", - добавил я.

Где-то через минут сорок мне позвонила Наталья Монтанья Ибаньес (режиссер-документалист из ВГИКА, насколько я знаю) и начала отчитывать за то, что я рассказал журналистам про выемку и ментов. Но бесило ее не то, что я рассказал про ментов без спроса, а то, что по ее мнению, на работе ментов не было.

Дело в то что она, на работе не ходит. Там слишком жарко и душно.

Потом Монтанья начала меня пилить за то, что что от имени редакции говорил я, а не она. На что я посоветовал ей позвонить журналистам и дать камент от своего имени и чаще бывать на рабочем месте. Вот где-то с этого момента и начался лютейший крик и мат (муж Натальи объяснил потом, что во ВГИКЕ все такие). В частности было произнесено, что она заявит, что я был в Химках как частное лицо. Вот с этого момента я начал сильно недоумевать. Например, сразу себе представил химкинский ОМОН, ночевку в камере и прочие радости жизни Бериллий-стайл. Я сказал Наталье, что так поступать не надо, потому что с людьми без статуса поступают довольно-таки жестко, что у меня источники, в конце-концов. На что она ответила, что такого просто не было. Ну да, Виталий Шушкевич все выдумал на пару с Доброхотовым, Азаром, Захаровым и все остальными гостями. Я сказал Наталье, что мои тексты докажут, что я работал в Химках как журналист, на что Ибаньес пообещала их удалить. Я пообещал вынести все сказанное ею в паблик. На этом разговор закончился. Я обзвонил коллег.

В адвокатской конторе я, да, дал поговорить адвокату Солопова и с Бедой и с Монтаньей. Потому что он был очень сдержан, спокоен и мог толком объяснить им зачем это мне нужен адвокат. Ну взрослому мужику-то они поверят, думалось мне. Однако Беда, когда я снова ему позвонил начал материться и орать про свой богатый опыт и про то, что он мент вообще. Потом Беда начал настойчиво меня просить отказаться от адвоката, я возражал. Мы не оплатим адвоката, зачем-то повторил Беда. Я ему рассказал зачем мне нужен адвокат и что я найду способ его оплатить. Беда начал материться. После просьбы перестать на меня материться он начал выдавать фразы типа: "ты кто такой"? Наверное не стоило, но я иронично отметил, что Беда, видимо, общий язык легко находит только с бывшими коллегами. После этого он сказал мне, что испытательный срок я не прошел и вообще я могу считать себя уволенным.

Я снова начал обзванивать коллег, пока у меня не сел телефон.
Еще очень славно, что разговор с главной благодаря громким динамикам моей трубки слышала Маша Климова.

Добравшись до компа, я увидел, что в твиттере у Павла Пряникова активно выясняют подробности моего увольнения. А Пряников отвечает, что меня никто не увольнял. Звоню с чужой трубки Пряникову и он мне сообщает, что я слишком буквально понял руководство. Делать нечего. Я пересказываю эту историю вратце твичу. Твиттер читает муж Натальи Ибаньес, который отвечает мне хамским постом. В каменты приходят Наталья и дочка Лихачева. Все ВГИКовские. На мою защиту приходят ребята из Газеты.ру, Политры и разных других непоследних изданий. Подтягиваются друзья и политтусовка.

По сути, Нациевский уволили меня из-за того, что "в интернетах пишут о редакции" плохо. Мое замечание о том, что я не сказал ни одного плохого слова о редакции, а лишь сообщил факты, его не впечатлил. "Я готов дать руку на отсечение, что Наташа не могла такое сказать", - говорил мне Нациевский, однако руки не дал, а просто послал меня на хуй. Ну раз такие дела, думаю я, то не буду я, пожалуй, писать заявление по собственному желанию.

Увольнять меня планируют за прогулы в понедельник, вторник и среду. В среду я был на допросе, а во вторник я тоже пошел было на допрос, но меня не пустили. Отпрашивался я каждый день утром и на весь день у Павла Пряникова. Слово за ним.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив