Ниоткуда с любовью.

В Ярославле, где солнцу не хватает свободного места из-за обилия куполов, даже грязное лоскутное одеяло гаражей на окружной  дороге - и то прекрасно.


Горожане фланируют вдоль набережной. На городском стадионе Всероссийский слёт лаек. Собаки опьянели весной не меньше их хозяев, которые по неведомому райдеру обязательно состоят из курток хаки, усов и болотных сапог. Одна из лаек сорвалась с поводка и убежала из конкурсного круга на свободу. Как я болел за ее побег!! Она образно осуществляла в тот момент мою мечту.



Спокойствие от ростовского Кремля идет такое, какое я последний раз испытывал лишь месяц назад, рядом с Олей. Сказочный город.
Вполне достоин того, чтобы снять про него что-то в духе "Залечь на дно в Ростове"... После 6 вечера в городе полностью исчезают его жители. Так просто никого не встретишь, а если и встретишь - то это я, с раскрытым ртом смотрю на всё это величие.



В такое "позднее" для Ростова время не встретишь даже Цыгана. Почему он, при всем своем колорите, будучи живым символом Ростова, не украшает до сих пор какую-нибудь почтовую марку. Я выдумываю в голове поверье, что встретить его - к удаче. Как минимум - к облегчению кошелька. В этот раз он просил у меня штаны и ботинки. Так и говорит: "Мне нужна твоя одежда и твой мотоцикл! Ну и вцелом: дедушке не поможете деньгами?!"



Чудесно озеро Неро и даже зимой. Я может быть и зимой-то его видел впервые.
Я вышел на его лед, еще прощупывая пространство на шаг вперед, боясь провалиться вниз, и вот уже, окрепнув, как дурак бегу за тремя зайцами. Опять же прямо как в жизни.



Местные пригоняют свои тачки к озеру, открывают багажник, и устраивают пир на весь мир для него и нее. Следующей зимой на это толстом льду я составлю вместе три стола, накрою их белой скатертью, поставлю самовар. Во-первых, это будет красиво.



Селяне едут на велосипедах по льду с одного берега на другой, из Львов до Ростова, из Ростова во Львы. Тащат на санках пойманых щук. Каждый из них как Мессия, с путеводной звездой во лбу.







Я болен сейчас Бродским. Он гуляет по моим фотографиям под Ростовом Великим, в селе Богослов, где еще полтора года назад бушевала свинная чума, и к столь любимой мною деревянной церкви-на-Ишне преграждали путь полицейские. А сейчас эпидемия спала и поля вокруг нее покрылись золотом. Я хожу по ним как будто рядом с Иосифом, слушаю его стихи в моей голове. Только не в его собственном исполнении, без это занудной монотонности...