Несколько мыслей в храме Христа Спасителя

Я стою напротив алтаря храма Христа Спасителя и вспоминаю... да, Pussy Riot. Это самая грандиозная pr-акция современности, и два года колонии за такой шаг – нормальная рыночная цена. Некоторые по пятьдесят лет крутятся в беличьем колесе, из кожи вон лезут, чтобы вкусить хоть капельку такой популярности, но так и остаются бездарностью на помойке большого шоу-бизнеса. Так что два года – адекватная мера. Цветные колготки знали, на что шли, и если уж они не «вошли в историю» (не нам судить, через сто лет станет ясно, удержались ли их имена в сознании последующих поколений), то совершили оглушительный медийный прорыв практически на халяву.

В храме хорошо. В обычный осенний день, когда нет никакой помпезной службы с президентами и высшим духовенством, там действительно легко и хорошо. Мне обычно тяжело находиться в храмах, как не крещённый я предпочитаю просто постоять у крылечка, если прихожу к церкви с кем-то. А тут я легко зашёл и с удовольствием постоял, прислушиваясь, как потрескивают свечи, как скрипит обувь немногочисленных прихожан, всматриваясь, как льётся свет из-под купола… Хорошо.

Люди ведут себя тихо и по-настоящему благообразно: мобильники по просьбе охраны на входе у всех выключены, многие говорят шёпотом, ходят не спеша… Самое неприличное поведение выказывают… сами работники храма Христа Спасителя.

Вот какая-то монахиня вся в чёрном (я не разбираюсь в духовных санах), у неё громко, на весь храм заорал звонок мобильника. Мало того – она ответила и поговорила!..

Вот с шумом-гамом прошла толпа православных электриков (звучит, да?) – мужики в свитерах и с бородами наперевес, неся в руках какие-то мотки проводов и инструментов, задорно, не понижая голоса, прошли из одного подсобного помещения в другое.

Мелочи, а неприятно.

Стоя в западной части храма Христа Спасителя, я вдруг понял, что именно здесь, в христианстве, истоки той извечной рефлексии, присущей человеку европейской цивилизации, к которой русский человек тоже имеет некоторое отношение.

Все это самоистязание, мучительное перемалывание в душе ситуаций, поступков и прочего, упоительная грызня-самоедство на бесчисленных кушетках психоаналитиков, вся эта бесконечная, бесконечная, бесконечная рефлексия, весь этот бесконечный внутренний диалог современного европейца, который с горечью высмеивали все, от Фрейда до Юнга, всё это суть есть плоды одного-единственного дерева – христианского комплекса вины перед отцом небесным, безупречным и всепрощающим, который тебя, низкого и низменного, всё равно простит, хоть ты и грешен перед ним, а ты – грешен, уж в этом-то нет никакого сомнения. Маленький, кающийся, вымаливающий всю жизнь прощения за сам факт своей жизни, несчастный христианин.

И тебе, выросшему в этом культурном слое, в этом мире европейского христианства, не остаётся ничего прочего, как грызть, грызть, бесконечно грызть себя, выгрызая всё ту же вину, но теперь являющуюся тебе в новом наряде «рефлексии», в виде перемалывания в душе ситуаций, которых уже не вернёшь, но ты, по причудливой старой привычке, всё будешь думать и думать, и думать об этом… Анамнез завершён, уведите. Следующий!..

Сдаётся мне, что таким образом я, довольно тёмный человек, придумал велосипед, который, наверное, давно отработан в томах неглупых европейских философов и психоаналитиков. Но я дошёл сегодня до этой мысли сам, и она меня поразила. Ведь внутренний диалог – феномен действительно феноменальный (по-другому не скажешь). Европейский человек ведёт его даже во сне(!) (обратите внимание как-нибудь, ближайшей же ночью). Мучаясь, споря, оправдываясь, человек всё разговаривает и разговаривает всю жизнь сам с собой, а по сути, наверное, с …