Не сказочка...

Всю службу она простояла на паперти. -И охота таскаться каждый день, - пробурчал кладбищенский сторож, привычно оттолкнув её локтем. С тихим вздохом, она спустилась по ступенькам и остановилась у батюшкиной машины. В затемнённом окошке увидела своё отражение и отшатнулась. Небо быстро темнело, по могилам потянуло туманной дымкой. Тяжело хлопнула храмовая дверь, и тёмная тень скользнула между крестами. В груди бешено застучало. Вместо слов из горла вылетел хрип. Судорожно сглотнув, она схватилась за черный шёлковый рукав и горячо зашептала: «Отец Анатолий, выслушайте меня, пожалуйста! Я хотела бы аннулировать договор. Понимаете, племянник попал в какую-то историю. Мне нужно срочно продать квартиру. Он вчера сказал, что дали три дня…» Священник повернулся к ней, и высвобождая руку неожиданно мягко, ласково заговорил - почти зашептал: «Надежда, ты же столько лет в церкви - ты же знаешь, что однажды данное ей уже принадлежит Богу, грешно даже в мыслях пытаться повернуть события. Это искушение - диавол искушает тебя и нужно бороться с соблазном, а племяннику твоему деньги не помогут: не в том проблема, что он не тем людям задолжал, а в том, что его воля направлена ко злу, он сам губит свою душу и за поступки свои тоже должен отвечать сам. А так... ну, заплатишь ты его долги, а потом он снова пить и играть будет - ни ему, ни тебе это не поможет: только терпением и молитвой можно что-то изменить...». Речь бесконечным журчаньем вытекала из освященных уст и, растворяясь в вечернем тумане, несла покой и забвение - "Потерпи... Бог не оставит...". Пальцы разжались сами собой. Распахнув дверь немолодого автомобиля, батюшка быстро и аккуратно сел. Потом поднял на просительницу прозрачно серый взгляд и контрастно резко добавил: «Не мучай себя больше - о душе радей. И помни: за твоё усердие мы тебя при храме похороним и за тебя всегда - понимаешь, всегда - молитвы возносить будут!» По дороге батюшка почему-то вспомнил о своём лукавстве - квартира была отписана не приходу, а лично ему, но граница между Божьим и поповским так тонка! Да и не единственная она была у него: пара домиков и три квартиры, полученные под обещание заботиться пожизненно о дарительницах, а потом похоронить их на старом кладбище при храме, совершая вечное поминовение. И вот, только с Надеждой были проблемы...

***

Когда машина тронулась она сделала несколько шагов вслед. Потом повернулась и побрела в сторону трассы. Следующий звук, прорвавшийся в её сознание, был отчаянный скрип тормозов. Большой чёрный автомобиль повело по дороге и вынесло на обочину. Перекрывая скрип, раздались сочные маты в два голоса. Из джипа выпрыгнула пара братков. Она села прямо на траву и закрыла глаза. Когда поток брани иссяк, тот, который был за рулём, наклонился и спросил почти человеческим голосом: «Ну, и какого хрена ты под машину полезла?». Вместо ответа она вяло протянула руку с мелко исписанным тетрадным листом. «Тааак,- протянул второй,- фиг с ней, Санёк, поехали.» Первый покачал головой, и, подняв её одним рывком с земли, повёл в машину. От кожаных сидений пахло рыбьим жиром, но было светло и тепло. Пробежав глазами листок, Санёк хмыкнул и резко газанул. «Где этот урод живёт?»,-бросил назад, не оборачиваясь. От скорости и ярких огней у неё закружилась голова. Машина затормозила, и она снова увидела батюшку. Отец Анатолий неторопливо выгружал пакеты с продуктами, когда из темноты на него надвинулись две плечистые фигуры. Разговор был коротким. Братки, дав на размышление двадцать минут, сели в машину. Тот, который был не Санёк, обернулся и выдохнул перегаром: «Не дрейфь, бабка, всё путём будет.» Между тем священник дрожащей рукой нащупал карман и достал трубку. Настало время позвонить одному знакомому, которого он старался не обременять просьбами о спонсорской помощи - несколько лет назад он отпел у него отца. Буквально сразу в джипе фальшиво запел мобильник. Санёк пару минут слушал, а за тем открыл окно. Мрачно взглянув в темноту, прорычал: «Извините, пожалуйста.» Небрежно перехватив край рясы, батюшка смерил их взглядом и звонко ответил: «Нет проблем, ребята. Приходите к нам в храм.» Когда он зашёл в подъезд, Санёк обернулся и открыл заднюю дверь: «Ты, это… прости, мать…» Под фонарём остался лежать плюшевый медвежонок, выпавший из пакета. Она подняла его и прижала к груди, прямо к останавливающемуся старческому сердцу…