не поняла.
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Панюшкин: У нас все четко – мы фонд, который помогает детям, больным раком крови. Это наша задача. Мы не помогаем детям, больным муковисцидозом. Есть чисто эмоциональные вещи. Может, не слишком политкорректно об этом писать... Ну, скажем, плывет лайнер, врезается в мель, тонет, ты в воде, вокруг тебя барахтаются какие-то люди. Ты – здоровый мужик, до берега доплывешь, и дотащишь кого-нибудь одного. Конечно, я возьму ребенка. Почему не старушку? Потому что я хочу взять ребенка. Вы хотите взять старушку? Берите! А я возьму ребенка. Это эмоциональная вещь. Может быть, в этом есть здоровый инстинкт сохранения вида.
ребенка с муковисцидозом не жалко, понятно?
вот так формируется журналистский стереотип. и это читают. и мотают на ус.
Панюшкин когда-то писал о Соне Зверевой, была такая попытка. потом там о муковисцидозниках писать перестали. я Панюшкину вроде рассказывала, как Соня Зверева умерла. она тихо отвернулась к стенке от всего мира, окончательно потеряв надежду вместе с воздухом. умерла восьмого марта, когда в доме осталась ее сестра с двумя маленькими детьми, а Соню не забирали потому что праздновали. сказали ждать до десятого и прийти потом в поликлинику чтобы оформить смерть.
а может быть, больные муковисцидозом приравниваются к старушкам? ну-ну.
вот нахрена надо было именно их назвать.
спасибо, добрый Панюшкин. люблю все больше и больше.
я так и не уйду, наверное, в отпуск.
настроение что-то паршивое.