Начало

boruch — 28.09.2011 Мне в армии всякого довелось. В том числе и чертежником в штабе корпуса я послужил.

Все знают (это на самом деле фигура речи, знают не все, некоторым наплевать, а некоторые думают, что знают совсем наоборот), что советская армия была апофеозом всего советского, в том числе легендарной советской показухи, апофеозм советского бескрайного разъебайства, апофеозом советской любви к халяве. Когда говорят, что в Советском Союзе мы о деньгах не думали, в-общем не сильно и врут, денег у среднего советского человека не скапливалось столько, чтоб чего-то о них специальное думать, о деньгах начинали думать, когда их многовато скапливалось, а купить-то и нечего было, так чтоб не сесть за эту покупку или в связи с ней. Но сейчас я и не причудах советских финансов, просто запомните, что деньги мало что значили. Ни за какие деньги в штаб корпуса нельзя было нанять например профессионального дизайнера, потому что во-первых не по понятиям, а во-вторых - секретность.

О советской секретности всего от всех и армии, как этой секретности апофеозе, я тоже могу рассказывать часами, но мы этак далеко заберемся от предполагаемой темы нашей майсы. А тема нашей майсы ни больше ни меньше "А отчего это Советский Союз вдруг треснул по швам и развалился?", занимающей многие миллионы бывших советских, бывших антисоветских и никогда не бывших советскими людей.

А я вам щас расскажу, если смогу сосредоточиться. Не вдруг, не вдруг, история имела первоначальный толчок и я кажется при нем присутсвовал. Вроде б, я уже достаточно развесил ружей по стенам и спрятал под кроватями, пора б начать из них стрелять, или хотя б многозначительно поигрывать.

Итак. Оказавшись на службе в большом штабе я оправился от потрясения и приступил к работе в качестве чертежникав политотделе. Чорт, опять надо сделать пояснения.

Надо сказать, что свои хоть и небогатые, но несомненные способности нарисовать лошадку так, что при виде нее не будут возникать мысли, что она может быть и зайчик, я держал из скромности в тайне, но попав в санчасть с пустяковой хуйней, от которой даже не умирают, я за три дня так размяк и полностью потерял бдительность в атмосфере свободного посещения койки в любое время суток, трехразовой диэтической кормежки и в любой потребной дозе доступного горячего чая с сахаром, что открылся начальнику санчасти, старлею допустим Кролику (фамилия изменена из соображений секретности, как вы понимаете), в своем тайном знании, как ему поправить плачевное положение с наглядной агитацией на вверенной ему территории бригадного лазарета. Да, я с младых лет всегда с добром, если кто ко мне с добром, это не изменилось, хотя доставалось за это другой раз откатом, мда.

Мы ж помним, что совармия была апофеозом советской показухи, апофеозом которой показухи была обязательная к наличию везде, включая сортиры (да-да!), наглядная агитация, в цвете и не совсем криво сработанная. А где ее взять докторишке, у которого личного состава один фельдшер, ни на что не годный, даже чтоб его на кого-нить ловкого в наглядной агитации поменять на денек (здесь помним, что деньги в советском Собюзе не имели серьезного влияния на людей).

В-общем, составил я Кролику список потребных инструментов и материалов, а этот мудозвон не нашел ничего лучше, чтоб со списком обратиться к заведующему всем бригадным эстетическим воспитанием, замполиту, майору Фуфайкину (фамилия изменена). Майор Фуфайкин отнюдь не был лохом, тут же схватил младшего по званию Кролика за горло, угрожая пистолетом Макарова припер его к стене и уже через секунду знал, что в бригаде завелся еще один потенциальный художник.

Вот тут пугаться не надо. Всякий вам подтвердит, что художником в советской армии может являться не Пикассо, не Айвазовский, а просто человек уверенно изображающий лошадку, а майор Фуфайкин находился в безвыходном положении. Туда-сюда близился осенний дембель и майор лишался целых трех постояннодействующих клубных художников и одного киномеханика, так случилось, что они все были одного призыва. Можно конечно было потянуть с их дембелем, но во-первых тянуть бесконечно невозможно, а во-вторых Фуфайкин не хотел быть сволочью и держать Римаса Вильчинскаса, Шуру Камского и Майкла Халаимова (фамилии и имена подлинные) до декабря. Так что представьте, какой находкой был выявленный кандидат на замещение должности помощника начальника солдатского клуба. Шуру, между прочим, он помню расппекал за что-то громовым голосом. "Камский!" - кричаль мефистофельским утробным басом майор- "вы самый хуёвый солдат в мире!!!!". Меня прям до мурашек пронзил масштаб майорского гнева. Самый! В мире!!! Ахуеть, какие люди были, титаны! Ну ладно.

Сейчас малознакомые с реальностью советской армии середины восьмидесятых недоумевают, отчего ж Борух, вроде б не производящий впечатления мудака, держал в тайне свои способности, могущие обеспечить мгновенное восхождение к сияющим вершинам ненормированного рабочего дня, свободного выхода в город и дружбы на вась-вась с поваром и хлеборезом? И вот тут мы вспоминаем еще об одном аспекте совецкой жизни, неразрывно связанном с халявой и называемым дедовщиной, которая тоже апофеоз всего советского и армейского. Конечно, помощника начальника солдатского клуба не могут припахать постирать ХБ или постоять за дедушку дневальным на тумбочке, не могут послать в столовую спиздить из под носа свирепого повара-узбека чайник, он для этого слишком важная птица, но зато могут заставить крутить каждую ночь кино для избранной публики, бегать в город с малявами для бригадных дульциней и не забывайте о дембельских альбомах! О, эти альбомы, им надо посвятить отдельную симфонию, ораторию или на худой конец диссертацию специалиста по душевным расстройствам, но сейчас мы не о том, важно, что там много однообразной возни, за которую тебе даже не заплатят (в Советском Союзе мы презирали деньги, ага!), в том числе и каким-то благами, у этих мудаков нет за душой ничего, кроме большего, чем у тебя, срока отбытой почетной конституционной обязанности. Жизнь любого молодого бойца нелегка и полна засад, но они как бы эпизодические, такой перчик жизни, засада жизни признанного художника - постояннодействующая, адский ад.

Но мне и тут повезло. Фуфайкин в скором времени должен был уволиться по возрасту в запас, а уволившись, он хотел бы получить жительство в удобном, не очень северном и не слишком маленьком городе, а для этого ему надо было, чтоб за него похадатайствовали. Чтоб походатайствовали (блять, сложное слово!), он должен был оказать своему начальству сколько-то неизмеримых деньгами услуг, а неразменные художники табуном идут в запас, но вот появляется Борух с не слишком обнадеживающим в смысле пятого пункта лицом, зато ему еще служить и служить. И майор Фуфайкин, не дав донежиться в тишине санчасти и доделать начатую реконструкцию тамошней наглядной агитации, выписывает мне увольнительную своей властью, одевает, запихивает в трамвай (ребята, вы будете смеяться, но он же практически похитил меня с места прохождения службы) и везет в штаб Краснознаменного и протчая и протчая и протчая гвардейского мотострелкового имени Не-помню-кого армейского корпуса.

Во блять, забывать стал славные вехи, еще недавно я Корпус без запинки именовал, хоть истинное секретное наименование (помним о секретности) хоть открытое наименование для гражданских лохов. Ну, да не суть.

Приняли меня в Политотделе как родного, ихний чертежник Макар (кличка подлинная) тоже собирался на дембель, обленился что генеральский кот. О, кстати, про кота тоже была одна история, очень поучительная, очень, как раз с генеральским котом, потом как-нить. В-общем, приняли меня как родного, а чтоб убедиться, что товар годный, дали пару щитов загрунтовать и разметить, кусок ватмана, на нем накорябать плактным пером какой-то изречение одного из тогдашних Отцов (верней дедов) Страны и кусок карты, с намеченной карандашом оперативной обстановкой, расписать названия частей, направления перемещений раскрасить, всякое такое, кто понимает. До сих пор все думаю, карта та была с учебной сеткой или реально из-под грифа? Им бы было проще б устроить мне например падение с высоты, или самоубийство в карауле, чем подписывать невесть кого на соблюдение секретности, поскольку как ты объяснишь начальнику Первого отдела, за каким хером ты дал в руки рядовому из корпусного подчинения бригады связи корпусную карту с тройным грифом. Ибо секретность хоть и была везде, соблюдать ее доверяли не каждому, отнюдь. Не надо думать, что секретность была какой-то несерьезной хуйней, она была очень серьезной хуйней.

Ну и остался в штабе корпуса. В бессрочной, как выяснилось позже, командировке. Ибо по каким-то причинам переписать меня к себе в штабе так и не смогли и до дембеля я служил на два дома, верней на три, но это уже другая история.

И вот теперь, как говорят на сайтах с байками - амбула.

Долго ли коротко, случается у меня выезд со всеми штабными офицерами на КШУ. Кому сильно интересно, что это, поищите в Википедии или на военных форумах, а для краткости, это такая война в солдатики для среднего и высшего командного состава, когда война идет на картах и отпечатанных на машинке оперзаданиях. У кого карты красивше и чьи оперзадания завлекательней написаны, того и победа, похуй наши или натовцы они по игре.
И тут уж наш брат чертежник должен выступить с его соло во всей красе, не то офицеров поставят раком, и угадайте кому достанется в конце раздачи? Вот именно.

В принципе, КШУ трудно проиграть, поскольку инспектирующие седоголовые ребята не заинтресованы в катастрофических докладах о состоянии вооружений и боевой подготовки частей и соединений своему начальству (помним о показухе?), но с другой стороны надо пускать пыль в глаза умело, помня склонности инспекторов, потому что докладная докладной, а у больших звездоносцев есть и другие способы попортить кровь им не угодившим офицерам помельче, а солдатики им ваще вроде воробышков, мелкая сильно живность, стопчут и не заметят.

Короче. Лежим с другом Петрыкиным на огромном листе размером с фронт (узнайте где-нить сами, долго объяснять, каких размеров разные карты и к ним пояснительные платкаты на разборах) рисуем наши стрелы самым наилучшим ярко-алым пигментом с растушевкой по краям, достатым майором Птицыным (фамилия изменена), в соответствии с преполагаемыми любимыми цветами главного инспектора учений пожилого генерал-лейтенатна с утраченной фамилией. Дедуля был очень мил, угощал бойцов (нас тоись) генеральскими белыми сухарями и чаем из генеральского термоса, что было очень кстати, поскольку организаторы КШУ (помним о советском разъебайстве) как-то выпустили из виду, что кроме офицеров будут и солдаты-сержанты, а у них солдатское довольствие и чем их прикажете кормить и где им спать? Ну со спаньем помявшись доболтались, что хер с ними, пусть дрыхнут свиньи в офицерской казарме, под офицерскими шерстяными а не байковыми одеялами, а со столовкой пару дней думали, как выйти из положения. Кто думает, что это мало, пусть представит себя измученным дорогой, круглосуточной тонкой работой, с недосыпом и грязного как боров (с мытьем никто и не думал затеваться, учения всего неделю, обойдутся) восемнадцати-двадцатилетним хлопцем и сам для себя решит, мало ли это пару дней не жрать, даже той небогатой пайки.

Ну, своим чередом добираются наши до их очередей докладов, а тут является Птицын и громовым шепотом сообщает, что любимый цвет генерала - не алый, как донесла разведка (наверное у Птицына был в штабе танковых войск тайный недруг), а вовсе даже нежно-розовый. Переделать суточную кропотливую в бешеном темпе работу? Агащас, я был готов пойти под трибунал или попытаться проглотить эти карты, если скажут переделать.

Корпус виртуально распиздячили виртуальные натовцы вдребезги. Нас виртуально отвели на переформирование, реально это означало, что нам таки офицеры самостоятельно организовали какую-то еду из своего кармана в офицерском буфете(деньги действительно мало значили в то время и офицеры не были в массе уебками из сериала "Солдаты" и прапора не сильно напоминали Шматко оттуда ж) и отправили не очень ровным строем спать в казарму. А сами стали пить спирт и водку, запасенные для триумфа, но пригодившиеся скрасить поражение и травить байки, да правду сказать, точно не знаю, что они делали, я полтора суток дрых без задних ног в сладчайшем растительном довольстве тепла, сытости и чистоты, одеяло было новеньким и пахло совершенно упоительно.

Вот у меня лично ощущение, что примерно с того момента послышался треск, а потом все и зашаталось, а через три не то четыре года начало валиться. И лишь в девяносто первом ебанулось окончательно и рассыпалось в пыль, зацепив, как оно всегда бывает, кучу народу. Может все б и обошлось, угадай мы генеральские цветовые пристрастия, но мы не угадали, показуха начала рассыпаться, вступив в реакцию с разъебайством.

А я с тех пор уверовал в волшебную способность искусства непосредственно воздействовать на реальность.

Малость путано и скомканно, но оно так и в жизни почти всегда, идет все идет, а потом как посыплются события, посыплются, не успеваешь отплевываться от пыли и жмуриться от вспышек и вот я уж сам старше тогдашнего старого замполита майора Фафонина (фамилия подлинная) и не очень далек годами от генерала-танкиста с забытой фамилией.

А Советский Союз умер. Совсем.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив