Музыкалка

И вот как спросит меня какой-нибудь
интеллигентик городской, очкарик без году неделя:
– Что ж ты, папаша, музыкальную школу на тройки-то закончил?
И сожмёт мне виски память, а в глазах моих пепельных, выгоревших,
жгучей слезой пронесётся та война, которую не забыть, не
затоптать…
Што такое музыкальная школа? Это поле боя, адъ. Из нашего отряда
многие даже до двоек не дотянули... Кровь, кишки по клавиатуре...
Ну, и баяном голову кому-то зажало... Кто-то орёт – осколком
зацепило ему по самое сольфеджио... Срам, в общем, а больно, вот и
орёт.
А, бывало, сидишь в дозоре, на музыкальной литературе,
хрестоматиями обложился, не шелохнёшься… А тут тебе с навеса, из-за
горизонта – фугас! И разнесло тебя на запчасти – мама, не горюй:
балалайка в одну сторону, дневничок с тройками – в другую…
А приходишь в себя уже в плену: все обступили,
билеты экзаменационные в рожу суют, смычком по лицу до крови – на!
Отвечай, говорят, когда тебя обер-фюрер-педагог спрашивает! В каком
году родился Мусоргский?!
… И вырвешься из плена ночью, бежишь огородами, к своим, на хутор
родной, прижав к груди папку с нотами:
– Живой! Живой!..
А тебе даже отлежаться в лазарете не дают – через пару дней снова –
зубами вперёд! Только вперёд! Укутать сольфеджии и вперёд! И
патроны кончаются, и выхватываешь шашку и рубишь всё вокруг, не
видя от пота красного, небо застилающего! В АТАКУ, СССУКИ! НИ ШАГУ
НАЗАД! ПОЗАДИ – ДО БЕМОЛЬ! ЗА БАСОВЫЙ КЛЮЧ!!!!
Урааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!.......
И так пять лет.
А потом приходишь домой, весь в тройках. А на грудь матеря чужие
кидаются:
– А Васька-то мой!.. Двойкой его сразило! А ты, срань господня,
тройками кичишься!..
Опустишь глаза, упрёшься взглядом в землю, честную,
истоптанную…
– Простите меня, тёть Глаша… Простите, что вернулся…
И стыдливо корочки в сервант положишь, пылиться... А в корочках тех
всего четыре слова, драгоценных и ни с чем не сравнимых:
«Может играть на пианине».
|
</> |