Мои университеты

vare4ka70 — 05.03.2014 Образно выражаясь, я вошла в мир итальянского языка не по парадной  лестнице университета, а  через черный ход самообразования.
Во времена моего студенчества с учебными материалами дело обстояло туго: не было толком ни книг, ни кассет для становления фонетики, ни говоря уж об интернете с его обучающим потенциалом. О практике же разговорной речи вообще мечтать было нереально. Тем не менее, худо бедно, я овладела кое-какими знаниями, позволившими мне криво выражать свои мысли на итальянском и добавившими мне авторитета среди возможных поклонников.
Когда наш город наводнили итальянские специалисты - рой колоритных разносортных мужчин с неприкрытой тягой к общению с женским полом, - я поняла: "Это мой шанс на получение знаний из первых ртов рук!".

В ту пору мы с подругами в порядке светской жизни упорно посещали один бар. Это был, пожалуй, единственный приличный бар в городе, поэтому, как и следовало ожидать, командировочные итальянцы также выбрали его в рекреативных целях .
У меня имелась одна хорошая подруга Ленка, которая тогда пребывала в трудной жизненной ситуации. Ее муж свалил в Германию на заработки и пропал без вести. Она оказалась одна с ребенком, с мизерной зарплатой и большим желанием хоть раз в жизни купить себе нормальную куртку, а также фрукты ребенку.
Ее финансовые проблемы могли быть как раз частично решены за счет итальянцев, которые получали огромные, по нашему мнению, деньги, и которыми, опять по-нашему же мнению, вполне могли бы с ней поделиться.

В баре мы как-то познакомились с двумя неказистыми дядьками средних лет (надо сказать, что типичных  latin lovers среди  командировочных вообще не наблюдалось, словно на фирме специально провели отбор  среди самых низкорослых, кривоногих и волосатых сотрудников). Моя подруга, преодолев легкое отвращение, начала встречаться с одним из них. Надо сказать, что этот дядька, А., оказался один из немногих порядочных и добрых итальянцев, которых я узнала в жизни. Но в двадцать с небольшим трудно оценить человеческие качества, если к ним прилагается лысая голова, волосатые плечи и дряблое брюхо.

Эгоистически рассуждая, такая ленкина связь была мне очень на руку. Я получила возможность практиковаться в итальянской речи без необходимости самой приставать в баре к итальянцам, ибо мои попытки поговорить с ними всегда интерпретировались ошибочно,  Ленкин жених был достаточно щедр, водил ее  в рестораны, на рынок, покупал фрукты ребенку, а ей - новую одежду, а самое главное, водил ее, а заодно и меня в рестораны. Для меня обычно приглашался итальянец, находившийся не при деле, но в скором времени таких практически не осталось. Тогда я еще работала с Серегой и куртки покупала себе сама, поэтому платившие за меня итальянцы вскоре оставили это бесперспективное занятие. В скором времени в рестораны мы стали ходить только втроем.

С ленкиным женихом у нас завязались теплые доверительные отношения, неотягощенные меркантильностью с чьей бы то ни было стороны. Я расспрашивала его о глагольных спряжениях, переписывала в блокнотик новые слова и выражения, с радостью замечая, как возрастает мой уровень владения языком. Он, в свою очередь, рассказывал мне о своих робко пробуждающихся чувствах к Ленке и о раздирающих его противоречиях и чувстве вины (он был женатый католик).
Постепенно Ленка, приодевшись и несколько улучшив свое материальное положение, стала отдаляться от своего благодетеля, приглядываясь к более аппетитным русскоязычным парням.Встречались они редко и по делу: так сказать, следуя алгоритму "дал-взял", точнее "дала-взяла". Часто бывало, что в ресторан мы ходили уже вдвоем с ним, без нее. Да  сам А. в скором времени должен был вернуться на побывку  к семье, поэтому к ленкиной радости  решил поднакопить сил путем полового воздержания.

И вот за несколько дней до  своего отъезда домой он вдруг позвонил мне в непривычное время и пугливо попросил о встрече. Я, испугавшись, прискакала немедленно  (авось, не чужой человек). Он отвел меня в укромное место и тут же затараторил с дикой скоростью. Постепенно прояснилось, что с утра, сходив в туалет,  он вдруг обнаружил у себя распухшие до невиданных размеров гениталии. Из его трескотни я с трудом опознала такие слова, как  "грех", "наказание" и "развод". На мое предложение обратиться к врачу он отчаянно затряс головой - на фирме было невозможно что-либо скрыть, а если учесть, что большинство его коллег проживало в одном и том же селе, его недуг был бы сразу же осмеян и предан огласке. Ну а поскольку на кону стояла его семейная жизнь - ведь случившееся имело все признаки венерического заболевания - надо было срочно искать независимого врача, который бы привел его репродуктивный аппарат в рабочее состояние.

У меня имелся знакомый венеролог, отчаянный рвач, уже неплохо нагревший руки на чужих блядках. Было решено сходить к нему под покровом темноты, маскируясь и заметая следы от особо любопытных коллег.
Венеролог,  увидев иностранного пациента, оживился в предчувствии наживы. Он традиционно распросил о симптомах и причинах напасти, а таже провел осмотр, во время которого я категорически отказалась присутствовать.  А. стыдливо поведал о своей внебрачной связи с моей подругой и робко спросил мнение доктора. Венеролог вынес суровый предварительный диагноз "Сифилис", который имеет почти одинаковое звучание на всех языках без необходимости перевода. На глаза моего друга тут же навернулись слезы отчаяния.

В последующие дни нами были организованы: секретный марш-бросок в лабораторию для сдачи анализов, повторный визит и вереница процедур, который врач приезжал выполнять самолично, за обещанное вознаграждение.
Самым удивительным было то, что  приключившаяся с А. напасть оказалось простой реакцией организма на антибиотики, который А. пил от ангины,  и которые, кстати, между делом вылечили одну мелкую инфекцию, которую он действительно подцепил от Ленки, и которая потом обнаружилась у ее вернувшегося из бегов мужа и еще там одного парня - вот эта-то инфекция действительно могла стоить ему брака, потому что особых симптомов в начальный период не имела.
В общем, в течение нескольких дней его хозяйство сдулось и пришло в норму, и домой он вернулся верным мужем и порядочным человеком. И из дома тоже, потому что смог извлечь правильный урок из случившегося. Поэтому оставшиеся месяцы его работы мы провели, приятно общаясь на разные темы, прогуливаясь в парках и пополняя записи в моем блокнотике.

И вот я скромно замечу - разве смогла бы я так хорошо выучить язык, ограничиваясь чтением Данте в подлиннике и теоретической грамматикой?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив