Мир чисел

bydylai — 06.01.2014 Кстати, о физике.

Братец мой – Леша, флегматичный психопат. Бывают такие люди, что за непоколебимым их внешним спокойствием всегда чувствуется, но никогда не проявляется всесокрушающий взрыв эмоций. Огромный молодец: метр девяносто два, размер ноги – вечное неудобство - сорок седьмой. В остальном, как и положено интеллигентному еврейскому мальчику, все у него с красным дипломом, с отличием, все не как у людей.

Помню, прихожу к нему домой, а он корпит за рабочим письменным столом. Чертежи там у него, формулы. Водка. Сопит.

- Леша, чего делаешь? – спрашиваю я. – Какие новости?
- Да вот, - отвечает, - Со светкой разошлись. Но я не в убытке, я с обновкой, я с рогами.

Ох, а какая была любовь. Как положено: как никогда, навсегда.
- Ага, - понимающе киваю я. – А делаешь-то что?

- Так это, - говорит он. – Считаю насосные потери наших отношений. С точки зрения механики, часть этой истории есть ничто иное как процесс возвратно-поступательных движений. Ну, поршень – цилиндр, следовательно, должна быть и компрессия.

- Леша, - говорю, - стой.- Ты, брат, совсем с ума сошел?
- Да не, - смеется он. – Понимаешь, если все эти романтические сопли, слюни и прочие жидкости перевести в научный мир сухих чисел, становится даже смешно.
- Хорошая, - думаю, - наука. Наверное – физика. Жаль сам не учил.

Хотя, вспоминаю, было что-то такое еще в школе.
Мы как раз попали под реформу образования: создавались спецклассы. Для неглупых организовали физмат, приличных записали в гуманитарии..
Ну и нас, остальных, загнали в кадетский, учиться любить родину. Куда таких еще.

Физик, он же – наставник, достался от бога. Вдолбил свой предмет так, что даже нам при поступлении в вузы удавалось набирать высшие баллы.

Я встретил его через пять лет после окончания школы, он бежал навстречу, волоча за собой огромную сумку на колесиках. По слухам, у него умерла жена, он сильно переживал, перестал преподавать и устроился работать почтальоном, взяв на себя сразу несколько участков.
С утра до вечера, маленький, круглый и сильно постаревший, зимой и летом - всегда почти бегом.
- Николаич, - говорю ему, поздоровавшись. – Извините, а зачем вы ушли? Ведь учитель – от бога. Таскаетесь теперь...

- Плохо я тебя учил, Самойлов, - тонко захихикал он. – Движение – жизнь. Остановился, задумался, умер! Двигаться надо, двигаться! Это же физика!
Он постоянно поправлял одежду, нелепо дергался, подмигивал с двух глаз, топтался с ноги на ногу и заполошно взмахивал руками. Даже взгляд его не мог остановиться ни на секунду, скорее, быстрее, прочь.


Года три я думаю, почему эти две истории должны быть вместе, что в них общего и как это дело можно закончить.
Не знаю, например: всюду – физика? Везде, допустим, жизнь?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив