Marlboro country (продолжение кибуцной саги)

Я надеялась работать с детьми, но не мог такой могучий портновский талант пропасть втуне: меня определили в гладильню при прачечной. Точнее, при кладовщице Брахе. Браха принадлежит к кибуцной аристократии – родилась в кибуце и прожила здесь всю жизнь. Существование в условиях безденежной экономики не только не атрофировало предпринимательские таланты моей начальницы, но напротив, обострило их чрезвычайно. Она сразу увидела заложенные во мне возможности, из которых самая удобная та, что робкой новенькой можно велеть делать все, что кладовщица считает правильным.
– Будем шить нашим женщинам! Давно пора ввести этот новый сервис! – бодро заявляет Браха.
Ради нового начинания она готова рискнуть собой. Шесть дней в неделю мы обе гладим мятое, штопаем порванное и складываем чистые вещи в личные ячейки товарищей. А между глажкой и штопкой я крою и сметываю Брахе платье за платьем.

Браха держит в голове гардероб и личную жизнь всех ста пятидесяти жителей кибуца, и каждая вещь, попадающая под её утюг, рождает в кладовщице цепь соображений и замечаний.
– Чего Эдна никак этот халат не выбросит? Сплошные заплаты! Она его носила еще когда была замужем за Шимоном! А они уже семь лет как развелись! Из-за Орена. Сменила шило на мыло! А вот майка этого лошадника Эрана. Он с Рути уже десять лет вместе, трое детей, а не женаты! Уверяет, что они якобы против рабанута! Мы все против, но остальным почему-то это не мешает жениться! Свихнулся на своих конях, заботится о них больше, чем о детях! Если ты меня спросишь... – (Я не спрашиваю, но разве это остановит Браху?) – ...нечего тебе увлекаться этими скачками!
Эран обучает меня верховой езде, и моя начальница этого не одобряет. А больше всего она не одобряет, когда кибуцники женятся на городских.
– Вот Эли – привел эту Хен! И что – спустя год развелись! И зачем нам здесь одинокие чужие женщины? Счастье еще, что Мортон на них есть!
Высокий, худой, загорелый блондин Мортон – громоотвод на страже семейного счастья гадотовцев: датчанин прибыл в кибуц волонтером и прижился, пестуя каждое лето новую стайку легкомысленных скандинавок.

Строго осуждает Браха и мою соседку Ахаву. Ахава родила сына, и когда младенцу исполнилось четыре недели, наотрез отказалась сдавать его в общую детскую на ночь. Муж ее Хаим в этой ситуации позорно спасовал, поддержав каприз жены. Не лишенное гуманности руководство не спешило применять крутые меры.
– Молодая, непривычная, со временем дети надоедят, еще рада будет по вечерам освободиться... – с надеждой вздыхали старожилы.
Но Ахава оказалась с большими странностями: родила второго сына, и его тоже стала укладывать в собственной комнате. Общественность не знала, как реагировать на ее чудачества. Все же опасный прецедент. Если каждый будет делать со своими детьми, что хочет, то развалится вся система воспитания, вся социальная жизнь кибуца.
– Несчастные крохи! – вздыхает Браха. – Небось, чувствуют себя обделенными. Такие, как эта Ахава, подтачивают все принципы нашей общинной жизни – дружбу, сплоченность, общение, взаимовыручку! Сначала детей в собственной комнате растить возьмутся, потом сами ужин начнут готовить, каждый по вечерам у себя дома, со своим хозяйством, и чем мы от города отличаться будем?

…Спустя пару месяцев, когда все подруги Брахи уже щеголяют в новых туалетах, а мне стала известна вся неказистая подноготная каждого члена коллектива, меня, наконец, переводят работать в детский садик - “Жасмин”. В моей группе два мальчика и одна девочка, а у второй воспитательницы Дины ("матку вырезали, но все равно долго не протянет, бедняжка!" - Браха), с которой мы делим столовую, еще четверо трехлетних малышей.
В половине седьмого я прихожу в “Жасмин”, выключаю интерком, с помощью которого ночные дежурные следили за сном детей, мы с Диной пьем кофе, потом будим и одеваем детишек. На несколько минут забегают мамы. Готовим завтрак – яичница, салат, хлеб с белым сыром, какао, и едим вместе с детьми, сидя на крошечных стульчиках у низеньких столиков.
– В среднем в кибуцной системе воспитания на двух детей приходится один взрослый, – гордо сообщает Дина.
При кибуцных темпах рождаемости им просто не удалось приставить взрослого к каждому ребенку.
В свободное время мы лепим или рисуем, иногда наполняем водой крошечный бассейн во дворике. Дина гоняется за детьми, дурачится, катается по траве, я бы тоже хотела вести себя так же раскованно, но стесняюсь. К полудню нагружаю тележку судками и топаю в столовую за обедом. После обеда купаю своих малышей и укладываю спать, читая им книжки. Мою посуду, протираю пол, раскладываю по полочкам детскую одежду, привезенную еще утром из прачечной. В тихий час в яслях прохладно из-за каменного мокрого пола, тихо, снаружи токуют голуби, только Идо иногда во сне бьется головой о стенку. Я подхожу к нему, глажу, мальчик успокаивается. В четыре детей до вечера разбирают родители.

* * *
На общем собрании товарищи обсуждают принципиальный вопрос - имеет ли право Яаков принять подарок городских родителей – цветной телевизор.
– Нет, мы все, потомственные кибуцники, категорически против! Это делит нас на имущих и не имущих! Никаких цветных телевизоров в комнатах! – возмущается Браха, моя бывшая начальница. - Твои дети будут смотреть цветные мультяшки, а мои пусть живут с черно-белыми?! Ради этого мы пахали землю под сирийскими обстрелами?
– Значит, пахать под обстрелами могли, а черно-белый телевизор смотреть не в состоянии?
– Я могу всю жизнь смотреть черно-белый, пока все смотрят черно-белый. Я не могу допустить, чтобы Гадот расслоился по имущественному признаку!
Симпатии окружающих, которым никто цветного телевизора не дарил, явно на стороне Брахи. Пока кладовщица защищает социальную справедливость, идеалы равенства незыблемы.

Секретарь кибуца Аарон продолжает осуществлять демократию в афинском стиле:
– Комиссия рекомендует послать Сару на курсы медсестер, а Лиору - на педагогическое отделение в Тель-Хае. Есть возражения?
Все решают за всех других, и никто не может решать за себя сам. Я тоже хочу идти учиться, но до меня очередь дойдет еще лет через десять.

* * *
Мы едем на Кипр! Нам повезло – когда было принято решение, что весь кибуц совершит круиз на Кипр, мы совершенно неожиданно, благодаря слепоте лотереи, попали в число счастливчиков первого потока.
– Там отличные вина! – предвкушает Рони.
– В деревнях ткут изумительные кружева! - радуюсь я.
Это будет наша первая поездка за границу. Сладостные мечты прерывает стук в дверь. На пороге стоит Аарон, он мнется от неловкости.
– Ребята, я хотел вам предложить поехать во втором потоке. Знаете, будет лучше, если вы уступите право поехать первыми более пожилым, более заслуженным товарищам... А ведь первыми или вторыми, разницы, в общем-то, никакой...
О Кипре мечтают со страстью и пылом, и в ход пущены все способы проникнуть в первый поток. Счастливчики говорят исключительно о предстоящем путешествии. Поскольку все неразумности жеребьевки тем или иным способом исправлены, и в первом потоке едут все ветераны, все заслуженные товарищи, все достойные и все “свои”, то постепенно второй заход как-то теряет всякий смысл, да и ситуация на севере страны изменилась.
Когда Гадот получает от разведки сообщение, что ночью кибуц может подвергнуться обстрелу катюшами, я сплю в "Жасмине": в случае тревоги воспитательницы должны будут разбудить детей и перевести их в бомбоубежище.
Спать на раскладушке неудобно, да и сон не идет. Я жду сирены и представляю себе, как потащу одновременно троих детишек. Мамы на меня полагаются, и я, конечно, не подведу, но скорее бы рассвело!

Обстрел так и не случается, и все же с каждым днем мне все нестерпимее жить в кибуце. Все чаще я ухожу в конюшню, седлаю свою Мону и езжу бесконечными кругами по арене. Мне кажется, что вся моя жизнь идет кругами по маленькой, очень маленькой арене, и мне никогда никуда не приехать...
------------------------

Немного за здоровье.

В общем так. Где-то полтора-два месяца назад начал меня кашель душить. Причём кашель такой, сухой. Причём вот сам то чувствую, что кашель от болезни, а такой, специфический, как реакция на раздражение. Вот першит там, в бронхах, как будто что-то попало инородное, а выкашлять это не могу. ...

Грязный секрет общества

Я боюсь поправиться. Задумалась: а, собственно, почему? Болезней боюсь? Ну, в общем-то, не хотелось бы. Однако я пока ещё не в том возрасте, чтобы серьёзно о них думать. На то, встанет ли на меня член у проходящего мимо Васи, мне откровенно срать. Лучше бы не встал, если честно. Так ...

Картинки, жуки и цветочки

Это другая пижма и другой ...

Другой поединок

Немало времени прошло с тех пор, как сын уругвайского писателя Карлос Рейлес рассказал мне эту историю летним вечером в квартале Адрогё. Длинная хроника ненависти и ее страшный конец слились у меня в памяти с аптечным запахом эвкалиптов и птичьими го лосами. Как всегда, мы ...

Африканские каникулы. ЮАР 2023. Сёрфинг по пляжам Кейптауна.

Конечно, хотелось бы написать "сёрфинг на пляжах Кейптауна", тем более, что многие из здешних пляжей для занятий этим занимательным видом спорта подходят как нельзя лучше. Но увы. К концу поездки мне уже не хотелось ни сёрфинга, ни спорта, хотелось только пляжей. Однако, как говаривала ...

Marlboro country (продолжение кибуцной саги)

Marlboro country (продолжение кибуцной саги)

Оставить комментарий

Популярные посты: