Крест

Кухонные беседы о политике… — 06.05.2011

— Когда началась коллективизация, мы жили на хуторе. Я еще был маленький — лет пять-семь. Отца посадили, потому что не хотел идти в колхоз, не хотел, чтобы им руководили безбожники. Не пошел к безбожникам. Тогда у нас забрали все — и зерно, и животных, и птиц. И мы питались одной травой, ничего не оставили.
....
— Приехали из Москвы на хутор к кому-то родственники, узнали о нашем положении и увезли нас в Москву. Устроили нас в общежитие. Отец потом пришел, и даже жил в Москве. Когда он сидел, ему начальник сказал: «Ну что, передумал? Может, пойдешь в колхоз?» Отец сказал: «Пойду». Его отпустили, а он раз — и в Москву.
....
— Вначале отправили учиться в офицерскую школу Ижевска. Я раньше жил в Люблинском районе по Курской дороге. Все ребята там собрались и говорят: «Наши отцы защищают Родину, отдают за нее жизнь, а мы будем здесь сидеть. Давайте запишемся в добровольцы, чтобы нас отправили на фронт». Все записались, и я с ними. Нас было человек двадцать-тридцать.
....
— Я был верующим человеком, а напарник мой был безнравственным… Ему было лет сорок пять, он был начальником цеха на заводе Сталина. Как провод порвется, так надо ползти. Мы должны были ползти поочередно, а он не идет. Ну, я за него и ползу. Ни в какую не идет. А куда деваться было? Ползешь, рядом снаряды рвутся, а жив остаешься. Много времени прошло, Бог хранил.
....
— А как Вы шли в атаку? Что кричали — «Ура», «За Родину» или «За Сталина»? И вообще, как это было?
— Что все, то и я. Кричали «Ура!» и «За Родину!», но «За Сталин!а» я не кричал. У нас все отняли, отца посадили, поэтому я не мог кричать «за Сталина».
Я выполнял свой долг, за двух — за себя и за этого коммуниста. Я шел за Родину и все. Были по-разному настроены. Мне родители внушали, что нужно быть с Богом, что если будут принуждать, то нельзя отказываться, потому что Господь не будет долго терпеть безбожников. Я был с Богом.
....
— Мне запретили служить в Москве, потому что я не захотел работать на КГБ. Я спрашиваю: «Что значит на вас работать?» Они отвечают: «Доносить на людей и рассказывать исповеди», а это по Писанию смертельный грех. Я говорю: «На это я не пойду». Поэтому я все время был гоним. Постоянно вызывали, угрожали, разрушили семью.
....
— При Хрущеве было страшнее, чем при Сталине?
— Да. В то время старосты по всем храмам ставились все от КГБ. Они были полные хозяева, их никто не имел права касаться, даже Патриарх.
....
— Я стал ездить по всему району, искал сильных людей. Но не мог найти сильных, которые отменили бы решение о закрытии церкви. Тогда я поехал в министерство по делам религии в Москву, и там меня приняла старая женщина. Я ей говорю: «Нельзя ли как-то иначе поступить?». Она подумала и сказала: «Я верю в Вас. Собери такую сумму, привези, и я постараюсь отменить это решение». Я здесь не мог собрать деньги, потому что прихода не было, но меня любили московские прихожане. Они собрали нужную сумму, и я отдал ей деньги. После этого отменили решение о закрытии. Это было в 1971 году.
....
— Чего только не делали над нами, а мы все живем. Где я только не служил. Меня снимали, а я продолжал служить.  Инвалида войны мучили, снимали, угрожали, лишали, что только не делали. Сейчас пока, слава Богу, все хорошо. С Богом мы сильнее.
(Полностью статья здесь)

Мягко стелет отец Василий. Очень ласково и нежно раскрывает, как хранит его Бог, деньги прихожан и КГБ. Аккуратно показывает, какие подонки и сволочи населяют страну, насколько мерзкие и гадкие коммунисты - трусливые захребетники. Лживые и продажные церковные старосты (все ставленники КГБ, доносящие на прихожан, рассказывающие исповеди..)
Только смиренный протоиерей Василий Брылев - весь в белом и торжественен, аки агнец.

PS. "Исповеди сталинистов" напомнило, тоже "кругом враги, а я как будто из последних сил!"

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив