Красный бес Нечаев — прототип Верховенского в романе Достоевского «Бесы»

tverdyi_znak — 03.12.2022

140 лет назад, 3 декабря (21 ноября ст.ст.) 1882 года умер в заключении Сергей Геннадиевич Нечаев (20 сентября [2 октября] 1847, село Иваново Владимирской губернии — 21 ноября [3 декабря] 1882, Санкт-Петербург) — русский нигилист и революционер XIX века. Один из первых представителей русского революционного активизма, лидер «Народной Расправы». Автор радикального «Катехизиса революционера». Осуждён за убийство студента Иванова. Кумир В.И. Ленина.
Даже среди революционной сволочи Нечаев был редкостным отморозком.




Нечаев родился в селе Иваново Шуйского уезда Владимирской губернии (впоследствии: г. Иваново-Вознесенск; ныне: г. Иваново) 2 октября (20 сентября ст.ст.) 1847 года.
Его отец — Геннадий Павлович Нечаев (р. 13 (25) января 1822), внебрачный сын помещика Петра Семёновича Епишкова и крепостной Фатины Алексеевой, получил фамилию Нечаев («нечаянный», «неожидаемый») а отчество — по крёстному отцу. По рождению — крепостной, но в 1834 году мать Геннадия получила вольную, её сын был зачислен в мещанское сословие. Впоследствии работал половым в шуйских и ивановских трактирах, после женитьбы помогал тестю-маляру в его мастерской расписывать дуги для упряжек, научился делать вывески, организовывал банкеты, свадьбы, званые обеды и прочие торжества.

Мать Сергея — Прасковья Петровна Литвинова родилась 25 июля (6 августа) 1826, по рождению крепостная (их семья выкупилась у помещика и перешла в мещанское сословие), была портнихой. Сергей был старшим ребёнком в семье, мать родила ещё двух дочерей, Фатину и Анну. Все дети жили в трёхкомнатном доме родителей матери в Иваново. Мать умерла, когда Сергею было восемь лет. Его отец женился во второй раз, и в их семье появилось ещё два сына.

Сергей помогал деду раскрашивать дуги, работал полотёром, в 9-10 лет был устроен «мальчиком на побегушках» в купеческой конторе, с 14 лет помогал отцу в обслуживании банкетов в качестве официанта. Его семья платила за хороших наставников, которые обучали Сергея латыни, немецкому, французскому, истории, математике и риторике. Утверждал о себе, что освоил самоучкой 6 классов гимназии.
Вошёл в кружок молодёжи, объединявшейся вокруг народного писателя и учителя В. А. Дементьева, сблизился с будущим писателем Ф. Д. Нефёдовым.
В 1865 году в возрасте 18 лет Нечаев переехал в Москву, где он работал на историка Михаила Погодина (секретарём которого был в то время Дементьев), продолжал поддерживать контакты с ещё ранее перебравшимся в Москву Нефёдовым, пытался сдать экзамен на народного учителя, но безуспешно. Год спустя он переехал в Санкт-Петербург, прошёл экзамен на учителя и начал преподавать в церковно-приходской школе (в Андреевском городском училище по адресу 7-я линия В. О., 20, при котором он также и проживал).
С сентября 1868 года Нечаев слушал лекции в Санкт-Петербургском университете (в качестве вольнослушателя, он никогда не был зачислен) и познакомился с антиправительственной русской литературой декабристов, петрашевцев и Михаила Бакунина. Нечаев рассказывал, что спал на голых досках и жил на чёрном хлебе, в подражание Рахметову, аскету-революционеру в романе Чернышевского «Что делать?»

Вдохновлённый неудачной попыткой покушения на жизнь императора Каракозовым, Нечаев принял участие в студенческом движении в 1868—1869 годах, руководя радикальным меньшинством вместе с Петром Ткачёвым и др. Нечаев принял участие в разработке «Программы революционных мероприятий», в которой социальная революция рассматривалась как конечная цель их движения. В программе также предлагались пути по созданию революционной организации и проведения подрывной деятельности.

В 18 лет Сергей вступил в кружок анархистов (З.К. Ралли, В.Н. Черкезов и Ф.В. Волховский) и либертарных социалистов (Марк Натансон, Герман Лопатин и Л.В. Гольденберг). Сотрудничество с Бакуниным в 1869 году привело к созданию «Катехизиса Революционера», который породил много споров и расколов в движениях и в интернационале.
В «Катехизисе революционера» впервые в русской истории была сформулирована программа широкомасштабного террора с огромными человеческими жертвами ради «светлого будущего всего человечества». Войти в царство нечаевского социализма суждено было не всем. Ещё до начала революции подпольщики готовы были «истребить целую орду грабителей казны, подлых народных тиранов», а заодно «избавиться тем или иным путём от лжеучителей, доносчиков, предателей, грязнящих знамя истины».

Показав себя преданным радикальным революционером, Нечаев оказал глубокое влияние на революционное движение. Беспощадный террор, подчинение средств цели стали орудием борьбы, набирающей масштабы, а «катехизис» стал библией для революционеров. Появился термин «нечаевщина». «Нечаевщина» оказалась настолько радикальным революционным движением с достижением цели любым способом, что вызвала отвращение во многих течениях и оказала влияние на репутацию анархизма, как течения с целью террора.
«Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции…»

В 1869 году Нечаев распространил легенду о своем аресте и бегстве из Петропавловской крепости. После этого он уехал в Швейцарию и, выдав себя за представителя Русского революционного комитета (никогда не существовавшего), вступил в отношения с Михаилом Бакуниным и Николаем Огарёвым, получил от последнего 10 000 франков (400 фунт. ст. из так называемого «Бахметьевского фонда», которым Огарев распоряжался совместно с Герценом) на дело революции.

В сентябре 1869 году вернулся в Россию и основал революционное «Общество народной расправы», имевшее отделения в Петербурге, Москве и других городах; Нечаев был членом центрального комитета. Дело мирной пропаганды, по его мнению, было кончено; приближается страшная революция, которая должна подготовляться строго конспираторским способом; дисциплина должна быть полная.
«Революционер, — говорилось в принятом Нечаевым уставе („Катехизис революционера“), — человек обреченный; у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя её будущим поколениям. Он знает… только науку разрушения, для этого изучает… механику, химию, пожалуй медицину…. Он презирает общественное мнение, презирает и ненавидит… нынешнюю общественную нравственность».

Вместе с тем, необразованность и конспиративная неопытность Нечаева, его увлечённость канцелярщиной и диктаторские претензии привели к построению репресионно-неустойчивой организации: все члены организации постоянно писали отчёты о предпринятых и планируемых действиях, которые наравне с протоколами собраний хранились в нанятой квартире заместителя Нечаева П. Успенского, вместе с общей кассой. Практически с момента создания организация «велась» Третьим отделением и Корпусом жандармов.
Потом на процессе обвиняемым даже не в чем было сознаваться: у следствия была вся оперативная информация!

Нечаев был предтечей таких преступных сектантских лидеров, как Чарльз Мэнсон, Сёко Асахара и т.д. Он умел подчинять своему влиянию даже людей, значительно старше его самого (например, 40-летнего историка И.Г. Прыжова). В 1869 году нечаевцы решили организовать выступления солидарности (расклейку листовок) в Петровской академии по случаю очередных студенческих волнений в Московском университете. Такие действия были явной провокацией властей к закрытию академии или её частей, поэтому один из авторитетных членов кружка, 23-летний студент академии Иван Иванов, выступил против. Почувствовав угрозу своему единовластию, Нечаев решил сплотить группу с помощью убийства.
С этой целью Нечаев обвинил Иванова в предательстве и сотрудничестве с властями (в ходе судебного процесса об убийстве выяснилось, что обвинение было ложным и Иванов с властями не сотрудничал).

21 ноября 1869 года студент Иванов был убит в гроте Петровской академии (близ Москвы) самим Нечаевым, Успенским, Прыжовым, Кузнецовым и Николаевым. Спланированное убийство обернулось кровавой мокрухой. План Нечаева состоял в том, чтобы задушить Иванова шарфом (хотя на всякий случай Николаев имел при себе револьвер). Прыжов и Успенский об истинной цели похода в грот не знали (как выяснилось позже на суде, многие члены кружка даже не знали о существовании «Катехизиса революционера»). Но выполнить план не удалось: сопротивление Иванова привело к тому, что его оглушили ударами по голове, после чего сам Нечаев добил жертву выстрелом в голову из револьвера, принадлежавшего Николаеву. После убийства труп обернули в пальто Кузнецова, нагрузили кирпичами и опустили в пруд под лёд в надежде скрыть убийство до весны.

Однако уже 25 ноября 1869 года случайно проходивший мимо крестьянин села Петровские Выселки Пётр Калугин увидел у грота шапку, башлык и дубину, прошёл по кровавому следу к пруду и обнаружил труп подо льдом на глубине в полметра. После опознания тела сокурсниками дело было взято под контроль шефом губернского жандармского управления И.Л. Слезкиным (такое внимание было связано с тем, что Иванов состоял на учёте у жандармов как революционер).
Документы, забытые убийцами в кармане пальто Кузнецова, немедленно указали следствию на Успенского и самого Кузнецова. Уже к концу декабря Успенский, Кузнецов, Прыжов были арестованы вместе с другими членами «Народной расправы» — братьями Лихутиными и Негрескулом. Живший по чужому паспорту Николаев был арестован в феврале 1870 года.

В связи со значимостью дела суд проходил в Петербургской Судебной палате с 1 по 15 июля 1871 года. Открытые судебные заседания проходили в условиях широкой гласности (отчёты заседаний печатал созданный незадолго до процесса «Правительственный вестник»). Вина подсудимых была установлена собранными уликами и признаниями самих убийц.
На стороне защиты выступили известные адвокаты В.Д. Спасович, Д.В. Стасов, А. М. Унковский. К делу привлечено было 87 человек, в их числе В.И. Ковалевский (впоследствии товарищ министра финансов), М.А. Тихомиров. Все участники убийства Иванова приговорены к каторжным работам на:

Успенский — 15 лет;
Прыжов — 12 лет;
Кузнецов — 10 лет;
Николаев — 7,5 года,

другие обвиняемые — к более мягким наказаниям, большинство (в том числе Ковалевский) — оправданы.

Прыжов умер на поселении после каторги; Кузнецов отбыл весь срок и скончался 80-летним в 1928 году. Остальные убийцы умерли на каторжных работах.

Сам Нечаев немедленно после убийства бежал в Швейцарию, где продолжил революционную работу среди российских студентов. Он издавал за границей журнал «Народная Расправа» и возобновил издание «Колокола» совместно с Огарёвым и Бакуниным. После смерти Герцена в январе 1870 г. Нечаев вместе с Бакуниным безуспешно попытался привлечь к изданию «Колокола» дочь Герцена Наталью. После того, как российское правительство обратилось к швейцарским властям с просьбой о выдаче Нечаева как уголовного преступника, Нечаев стал скрываться. Он признался в любви к Наталье Герцен и попросил её руки, но она ему отказала и старалась убедить Огарёва не иметь более никаких дел с Нечаевым. После того, как Наталья Герцен узнала от Германа Лопатина подробности убийства студента Иванова, с Нечаевым она разорвала все отношения окончательно. Как она писала летом 1870 г., «…теперь Бакунин и даже Огарёв убеждены в том, что их надували, и прекратили все сношения с Нечаевым и его товарищами».
Бакунин писал Огарёву о Нечаеве: «Нечего сказать, были мы дураками, и как бы Герцен над нами смеялся, если б был жив, и как бы он был прав, ругаясь над нами!»

Россия сумела добиться от Швейцарии его выдачи, и 2 августа 1872 года Нечаев был арестован, а затем через два месяца этапирован в Москву, где содержался в Сущёвской полицейской части на Селезнёвской улице. Суд состоялся 8 января 1873 года и приговорил Нечаева к 20 годам каторжных работ; ввиду особой опасности преступника по указу Александра II Нечаева поместили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. И даже там он сумел распропагандировать охранников, но заговор был раскрыт, и после ужесточения условий содержания Нечаев умер в камере 3 декабря (21 ноября ст.ст.) 1882 года от водянки, осложнённой цингой.

Демоническая фигура Нечаева послужила прототипом Петра Верховенского в романе Достоевского «Бесы». Сюжет убийства связан с убийством Иванова Нечаевым. Достоевский знал о подробностях дела не только из газет, но и из рассказов брата жены Ивана Сниткина, студента Петровской академии, который лично знал как самого Иванова, так и некоторых из его убийц.
Кроме того, Нечаев — один из героев исторического романа Эдварда Радзинского «Князь. Записки стукача», а также один из героев романа нобелевского лауреата Дж. М. Кутзее «Осень в Петербурге».

С 1927 года до 1978 года одна из улиц Ива́нова (бывшая Пятницкая) носила имя Нечаева — одна из немногих в СССР, названная в его честь. На доме его семьи была открыта мемориальная доска. Позже была переименована в улицу Варенцовой. На данный момент имя С.Г. Нечаева носят улицы в Самаре (Нечаевская улица) и Уфе.

Любопытно, что Нечаева весьма уважал В.И. Ленин, считал его одним из образцов для революционера. Видимо, своим аморализмом и готовностью идти к цели по трупам.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив