Коренизатор

holera_ham — 07.05.2021
В июне 1937 года в Минске проходил XVI съезд Компартии Белоруссии. Секретарь ЦК Василий Шарангович уже в приветственном слове дал понять, что ряды партии подлежат чистке. И начать ее он решил с председателя Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Александра Червякова, заявив о его причастности к контрреволюционным организациям.

Понятно, что столь громкое заявление Шарангович не мог не согласовать с Москвой. Резолюция Сталина была положительная: «Советуем не мешать съезду провалить Червякова». В условиях 37-го года это означало, что главе ЦИК - конец. Впрочем, Шаранговичу самому оставалось жить несколько месяцев - в марте 38-го он будет расстрелян. Но сейчас не о нем.

Вслед за пламенной речью секретаря партии посыпалась лавина обвинений от других членов ЦК. На четвертый день съезда, 16 июня, Червяков вышел к трибуне, чтобы расставить все точки над «i». Но говорить ему не давали. В протоколе съезда записано: выступление Червякова прерывалось более 100 раз. Он все равно с трибуны не ушел и высказал все, что считал нужным. Напоследок заявил, что никогда не предавал партию.

Объявили 20-минутный перерыв. Червяков ушел в свой кабинет. И вскоре оттуда раздался выстрел. До того, как нажать на курок, глава ЦИК написал предсмертную записку: «Все от меня отвернулись. Мне бросают самые несуразные обвинения в двурушничестве…» Заканчивалась она так: «Я ухожу с именем партии и вождя т. Сталина в сердце. Я ухожу, проклиная всех врагов народа, я проклинаю белорусских фашистов, агентов польского империализма».

В свое время молодой учитель Александр Червяков сделал невероятную карьеру благодаря своему уму, человечности и, конечно, причастности к рядам большевиков и Октябрьской революции. В конце 1920 года он в свои 28 лет был избран председателем Совнаркома (будущего Совета министров) и ЦИК (будущего Верховного Совета) БССР. В его руках оказалась исполнительная и законодательная власть в республике. И он ею распорядился по-своему - не стал подчиняться общепринятому правилу большевиков, которые считали, что культура должна быть национальной по форме, но социалистической по содержанию.

Для Червякова все было наоборот. Он взял курс на белорусизацию и поддержку национального самосознания. Убедил более 300 белорусских ученых вернуться на родину. Открыл БГУ, создал Институт белорусской культуры - будущую Академия наук, и построил Белорусскую государственную библиотеку. Перевел на белорусский язык преподавания школы и все делопроизводство в республике. Тогда же расширились границы БССР - за счет Могилева, уездов Витебской, частично Гомельской и Смоленской губерний.

Червяков был первым белорусским лидером, который обращался к народу на родном языке. Именно при нем появились белорусские государственные театры, начали снимать национальное кино. В первом белорусском фильме «Лесная быль» он даже сыграл самого себя. Правда, после смерти Червякова сцены с ним вырезали.

На самом деле, проблемы у Червякова начались намного раньше страшного 1937-го - в 1929 году Сталин выступил с речью о правом уклоне в партии, после которой главе белорусского ЦИК приказали признать свои действия в национальной политике ошибочными, а экономические меры, которые проводились, - вредительскими. Он написал статью в газету «Звезда», где все это признал. Но его продолжили травить.

…В день похорон Червякова в газете «Звязда» на последней странице в самом низу полосы на следующий день лаконично сообщалось: «Вчера в 7 часов вечера было погребено тело председателя ЦИК БССР А. Г. Червякова, который покончил жизнь самоубийством на личной семейной почве». К слову, семь вечера - странное время для похорон.

Судьба семьи Червякова известна в общих чертах. Жена главы ЦИК Анна уехала после смерти мужа в Москву с дочерью Соней и племянницей Люсей - в расчете, что там их не найдут. Расчет не оправдался. Анну арестовали в 1938-м, требовали отречься от мужа, она не отреклась и получила 10 лет лагерей. Отсидела от звонка до звонка и после освобождения приехала к дочери, которая жила на тот момент в Ярославле - ее туда сослали после отчисления из Баумановского университета (отчислили на втором курсе после того, как Софья отказалась отречься от отца). А вскоре дочку Червякова отправили в новую ссылку - на этот раз в северный Казахстан. Ее мама решила ехать вместе с ней.

В Казахстане в 1954 году Софья Червякова родила сына и записала его Александром Григорьевичем - в честь своего отца. В интервью «Салідарнасці» Александр Червяков-младший рассказывал, что его настоящий отец был военным и побоялся официально связывать свою жизнь с репрессированной.

В 1964-м умерла Анна Червякова, а Софья с сыном вернулись в Минск. Могилу отца найти она не смогла, пока сторожиха не подсказала, что на ее месте сейчас куст сирени. Со временем Верховный Совет БССР помог установить на могиле гранитный памятник. В 2000-м на нем появилась еще одна надпись - к Червякову подзахоронили его единственную дочь, которая умерла в 81 год.

Читайте на WWW.KP.BY: https://www.kp.by/daily/27255/4386354/

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив