Коляда-2024.1

lev_semerkin — 19.01.2024 .
«СТЕКЛЯННЫЙ ЗВЕРИНЕЦ», Н.Коляда, КОЛЯДА-ТЕАТР, Екб, 2023г. (9)

11-й сезон театрального сериала «Коляда-театр на Страстном» начался сразу с самого главного – чего ждали и зачем пришли, с огромной дозы «Коляды» в Теннесси Уильямсе – очень ярко, открыто, зрелищно, эмоционально, сердечно. Всё наружу, цветными фломастерами разрисовано, конфетти обсыпано и разноцветными перышками со всех сторон обклеено. Все подтексты раскрыты и переведены в сценический текст, все метафоры театрализованы и предъявлены, пьеса вывернута наизнанку, мехом наружу, всеми тайными интимными уголками. На сцене постоянно присутствуют и бывший муж героини (который в тексте только упоминается) и гость (который по тексту появляется только в самом конце).

И все это не только через актеров сделано. Заглавный герой, то есть собственно «стеклянный зверинец» на сцене тоже присутствует с самого начала и до конца, и не только присутствует, но и «действует». Он меняется, «играет» - играет свою роль (главную на втором, содержательном, метафорическом плане). Но об этом после, а пока про роль главную на первом – актерском и сюжетном плане.

Спектакль поставлен к юбилею Тамары Зиминой, одной из самых коренных, основных и постоянных театро-образующих и театро-несущих-на-себе актрис этой труппы.
Роль-подарок, роль-с-прошлым (чтобы можно было сыграть несколько возрастов), роль костюмная (одежда у этой героини должна быть особенная, а Коляда – режиссер, который умеет одеть), роль с огромной эмоциональной амплитудой - истеричная вспыльчивая мать-одиночка, роль сопереживательная, запрограммированная на понимание и на сильную эмоциональную отдачу в зрительном зале.

Однако режиссер и актриса не ограничиваются лобовыми самоигральными приемами, образ главной героини пьесы решен непрямым ходом. Так и в «Трамвае Желание» Коляда-театра было. Там на сцену выходила отнюдь не «птичка-колибри» с нежными перышками, а сильная женщина «Брунгильда» (в исполении Ирины Ермоловой, а в другом составе Василины Маковцевой), не слабость, а сила которая обрушивалась на наших глазах.

У Тамары Зиминой есть своя тема, тема женская и тема русская. Тема русской женщины - маленькой стойкой, твердой, двужильной. И роль Аманды поставлена в этот ряд, главное в ней не истеричность-нервозность, а двужильность женщины из аристократических южных штатов, мечтавшей о муже-плантаторе и жизни в поместье со слугами. Но жизнь сложилась по другому и она в одиночку тянет свое семейное суденышко через экономическую депрессию 30-х годов, а роскошные наряды меха-шелка только в мечтах (и на сцене, где все тайное проявлено и все мечты материализованы).

Впрочем, пьеса не только бенефисная и было бы обидно, если бы ее использовали только как повод для бенефиса актрисы. Тамара Зимина сделала все что полагалось, сыграла Роль, сыграла судьбу женщины, сжато в несколько дней действия пьесы и в полтора часа сценического времени (да по ходу поменяла 25 нарядов один другого умопомрачительнее).
А рядом с Амандой был второй главный герой (ее сын Том - Евгений Корнильев), персонаж сложный, существующий в нескольких временах-возрастах-состояниях. В программке он назван «ведущим» - герой-рассказчик, герой, чьими глазами мы эту историю видим, из чьих воспоминаний она создана, будущий писатель, который превратит горькие обстоятельства собственной жизни в образы и метафоры, сделает из них пьесу.
Этот персонаж отыгрывает и деспотичность-истеричность матери и аутизм сестры и собственную ничтожность менеджера обувного магазина, погруженного в сны (это «сны о чем то большем», он пишет стихи на обувных коробках, а коллеги называют его «Шекспиром»). И в конце концов он просыпается, совершает и сюжетный поворот (покидает дом) и смысловой - превращает закрытое, тайное, интимное и замкнутое на себя (этот самый зверинец) во всеобщее достояние, раскрывает, распахивает наружу. Евгений Корнильев играет две роли в одной - парадоксальное сочетание силы/слабости Тома. В нем есть и нечто жалкое – неудачник спящий на работе и отводящий душу в кинотеатре, и неординарный мужской потенциал, нечто твердое, тяжелое и даже мрачноватое, сила, что вырвет из семьи и выбросит в чужую среду. Инфантильное бегство от реальности (пассивное – в кинотеатр и активное – в самостоятельную жизнь) и невозможность убежать от себя, что в итоге вытесняется сублимируется в творчество.

Слишком узкая подростковая рубашка и брючки, прикольная дешевая шляпа, темные очки (и падения лицом в диван, от смеха и отчаяния, как реакция на убогую жизнь этой странной семейки)– это Том-1, Том-мальчик. Таким же юным легким показан в спектакле и его отец (Аманда рассказывает, как он пил, как бросил ее, а видит и мы видим совсем другого, юного, свежего - того, в которого была влюблена). И третий мальчик на сцене - приятель Тома из обувного магазина (Денис Раптанов) тоже легкий и юный. Эта роль тоже двойная и построена на контрасте. Поначалу мы видим его глазами Лауры – в образе мистера Икс, роль декоративная, но когда он выходит со своим лицом (и без парика), оказывается, что во-первых, выглядит он совершенно не романтично, а во-вторых, у него есть характер, это такой позитивный американский мальчик, который добьется успеха, совсем не такого, как Том (то есть создаст крепкую американскую семью и быстро дослужится до старшего менеджера).

Ведущий спектакль Том-2 - взрослый одетый мальчиком, вспоминающий себя мальчиком – тут и самоирония, но и душевная травма, шрам оставшийся после ухода из семьи. Пьеса автобиографическая, в ней скрыт автопортрет и спектакль это скрытое тоже раскрывает и предъявляет зрителю в финале.

Эту тему играет не только актер. Здесь играет сценография (новое и важное приобретение Коляда-театра – художник сценограф Лев Низами). У спектаклей театра появляется не только цветовое (в чем Коляда – мастер), но и пространственное решение (заметил еще на «Рогатке», кстати в «Зверинце» на сцене присутствовали оба актера оттуда, Дмитрий Брейкин играл бессловесную, но очень выразительную, неожиданно решенную и важную для спектакля роль отца). В «Рогатке» было дерево (материализованная «рогатка»), а в «Стеклянном зверинце» цилиндрическая беседка из стеклянных нитей. Образ еще более многоплановый и действенный, чем в «Рогатке». Сцена-на-сцене, комната в комнате, домик - образ аутичного рая, отгороженного сверкающей стеной от убогой бедной окружающей реальности. Домик с мягкими креслами в круг и цветными стенками, сколь блескучими столь и непрочными.
Беседка может раскрыться и образовать две половинки полусферы (пусть только в мечтах несчастной девочки-калеки), может стать метафорой «стеклянного» (то есть блестящего, но одновременного хрупкого и при том не драгоценного, не аристократического в духе изысканных драгоценностей Оскара Уайльда, а именно стеклянного, дешевого).
А в финальных сценах, когда Том эту беседку раскручивает (и актер играет, как нелегко это ему дается), она становится метафорой искусства - литературного или театрального (драматургического искусства Теннесси Уильямса, режиссерского искусства Николая Коляды, актерского искусства Тамары Зиминой), метафорой творческого импульса, раскрывающего замкнутое, запрятанное глубоко в душе, самое дорогое и уникальное - чтобы поделиться, раздать другим.

=======

Отклик на спектакль - https://t.me/ssokolov04101964/362

Еще один отклик на спектакль - https://ajushka.livejournal.com/3105103.html (сидели рядом, а увидели ... каждый своё :)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив