книжное

mi3ch — 19.11.2013 Несколько цитат из книги Александра Гениса "Уроки чтения".

В древнем разноплеменном Китае китайцами считали всех, кто знает иероглифы.

– Но чем питается душа, Сократ?
– Знаниями, разумеется.

Мы просто не умеем ни писать, ни читать без ухмылки, которую Библия еще не изобрела.

Мы никогда не поймем древних греков, пока наши интеллектуалы не окажутся атлетами.

Не всякая трудная книга заслуживает того, чтобы над ней убиваться. Я понял это на четвертом месяце. Первые три ушли у меня на то, чтобы прочесть одиннадцать страниц "Поминок по Финегану". У меня было пять комментариев, русский перевод и линейка с прорезью, чтобы строчки не путались. И все – без толку. В отчаянии я обратился за помощью к экспертам. Каждый вторник они собирались в задней комнате отеля на 42-й стрит и разбирали шедевр Джойса – уже тринадцать лет. Я пришел к ним на 126-й странице. Профессора постарше и не рассчитывали дожить до финала. Процедура толкования состояла в том, что собравшиеся читали вслух по десять строчек (абзацев в тексте нет) и пытались рассказать друг другу, что они поняли.


После Джойса все книги кажутся простыми – и многоголосый Фолкнер, и многотомный Пруст, и многоумный Кафка, и многословный Манн, и молчаливый Беккет. Только Платонов труднее Джойса, но это потому, что он, как марсианин, писал не по-нашему.

Обезьяны – отверженные. Они называют себя великим народом, готовые свершить великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они все забывают.
/Редьярд Киплинг/

Читать без карандаша, все равно, что выпивать с немым.

В Петербурге все аптекари – немцы, потому что гне немец капнет, там русский плеснет
/Василий Розанов/

Блок, узнав о катастрофе "Титаника" воскликнул: "Есть еще океан!"

Вся эта мешанина железнодорожных путей, сооружений, насыпей, далей, понятного и непонятного происходила в алом, вишневом свете заката. Мы были как в варенье.
/Юрий Олеша/

Курица в авоське висит за окном, как наказанная
/Татьяна Толстая/

Если философия – наука, то философов можно не читать. Объективное знание не требует автора.

Хайдеггер приносил студентам кусок древесной коры и утверждал, что в ней больше философии, чем во всех книгах.

Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется
/Саша Черный/

Набережные напоминают оцепеневший поезд.
Дома стоят на земле, видимые лишь по пояс.
/Иосиф Бродский/

Главный секрет секретных служб заключается в их профессиональной непригодности. Ее оправдывает только свобода, то есть непредсказуемость.

В своем дневнике Корней Чуковский обещает себе наконец заняться давно задуманным серьезным трудом: и время сэкономил, и денег накопил. Запись датирована октябрем 17-го.

История Викторианской эпохи никогда не будет написана: мы знаем о ней слишком много.
/Литтон-Страчи/

Боги не зря ходят парами. Озабоченные полнотой собственного бытия, они делегируют смешную часть "меньшей" половине: Остап Бендер – Кисе Воробьянинову, Чапаев – Петьке, Дон Кихот – Санчо Пансе.

В Америку письма доставлялись с каждым пакетботом. Одного из них в Бостоне ждала густая толпа, чтобы спросить у моряков, везущих окончание "Лавки древностей", осталась ли в живых маленькая Нелли. Узнав, что нет, рассказывает хроникер, американцы разразились рыданиями.

Тут мне начало казаться по вечерам, что из белой страницы выступает что-то цветное. Присматриваясь, щурясь, я убедился в том, что это картинка. И более того, что картинка эта не плоская, а трехмерная. Как бы коробочка, и в ней сквозь строчки видно: горит свет и движутся в ней те самые фигурки, что описаны в романе.
/Михаил Булгаков/

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив