книжки. май

yukkale — 03.06.2021

1. В. Сорокин «Метель». Сорокин пишет языком русской классики и в соответствующем антураже, но при этом с вкраплениями немыслимого. Я смешно гордилась собой, когда с ходу нашла в тексте два первых маяка, намекающих на развитие особых веток истории. Этот мир не наш: он и будущий, и старый-царёвый, да с технологиями. Вот кони ростом с куропатку, в пятьдесят голов в одну повозку запряженные, — они вроде чудь, фантастика, а конюх их — тот же, что мог бы быть в наших прежних столетиях. Беда, от которой доктор едет спасать село, — новая, а доктор старый. Нет-нет, телесно-то как раз в расцвете сил, и об этом тоже случится глава; но вот духовно-душевно — самый что ни на есть русский-классический герой, с гроздью страстей, высшей целью и невозможностью одно с другим уравновесить. Этакое продление классики не в сегодняшний, а в послезавтрашний день — отличная миссия, и кому, кроме Сорокина, она под силу.

2. Р. Посторино «Дегустаторши». Одной из психических особенностей Гитлера был страх, что его могут отравить, поэтому в штате его ставки нашлось место дюжине дегустаторш — тех, кому подадут еду из того же котла прежде, чем фюреру, и выждут два часа, наблюдая за их самочувствием. Весьма нервная работа; не слишком добровольная; отказаться, конечно, можно, но нельзя. Дегустаторши и их надсмотрщики живут по законам коллектива — дружба, любовь, вражда и конкуренция, и в изоляции, опасности и ситуации принуждения все это обострено. Потомкам блокадников читать, пожалуй, сложнее, чем другим.

3. Р. Шеперд «Неестественные причины». Эта книга написана судмедэкспертом — человеком, чья профессия заключается в том, чтобы производить вскрытие умерших и устанавливать причины их смерти. Автор произвел на меня очень хорошее впечатление и как грамотный, этичный профессионал, и как искренний, открытый человек: Ричард Шеперд не ограничивает свой рассказ работой, но рассказывает и о личном — о том, что привело его к выбору этой профессии, о своей семейной жизни, непростых отношениях с женой, сомнениями в воспитании детей, о выгорании и ПТСР, настигших его на пике карьеры, и своих способах преодолевать их. Книга не была бы скучна, даже ограничься он только профессиональными историями, — Шеперду пришлось выступать экспертом на весьма сложных судебных процессах, где его ответ решал жизни многих, участвовать в расследовании гибели принцессы Дианы, работать на больших катастрофах: Хангерфордская резня, гибель прогулочного судна «Маркиза» на Темзе, взрыв башен-близнецов. Но когда рассказ о деле сопровождается рассказом о чувствах, картина становится объемнее и человечней.

4. С. Лукьяненко «Порог». Если переместить корабль в точку пространства, где уже находится какой-либо объект, этот объект окажется уничтожен; не просто раздавится, как насекомое под ботинком, но исчезнет во всей своей временной протяженности, будто его и не было никогда — ну а про эффект бабочки знают все, последствий не предсказать. И тогда оказывается, что коллектив астронавтов, ученых, представителей разных космических цивилизаций летел изучать один феномен, а прилетел совсем к другому... В целом — читать было интересно. Лукьяненко еще в «Спектре» доказал, что отлично умеет моделировать разные миры и их обитателей, и здесь все эти кроты-юмористы, чувствительные кисы, героические лошадеобразные, холодные и вообще не очевидные «Ракс всегда Ракс» отлично делают сюжет. Вот фем-оптика — та немножко страданула. В «Холодных берегах» у того же Лукьяненко, но помоложе, были такие сильные женские персонажи! А тут — сплошь дурочки, которые опаздывают к старту корабля, покупая туфельки, роняют стяжку в волновод, отдаются первому же, кто взглянул. Впрочем, это первая книга цикла. Есть надежда, что это выправится в продолжении. Да, я оптимистка.

5. М. Ниеми «Сварить медведя». Швеция 1852 года, юный нищий горемыка в опеке у сельского пастора — эта книга хороша атмосферой, прекрасна речью, такой емкой и образной (большое уважение переводчику!), бескрайне увлекает в процессе — и все-таки по прочтении, при анализе, кажется, что чего-то автору не хватило. Смелости написать роман о жителях того времени, избежав детективного жанра? Умения сделать развязку хотя бы чуть более оригинальной? Извините, но форма «злодей сейчас убьет детектива, и потому детектив в надежде потянуть время пояснит ему максимально подробно, как он дошел до разгадки» уместна в комиксе, но не в большом романе. Но прекрасна канва, прекрасна материя! Ей-богу, не пойму, почему провалилось ядро.

6. Н. Хорнби «Как стать добрым». Я знала Хорнби как писателя-юмориста, но эта книга оказалась совсем не забавной. По-хорошему не забавной: вместо того, чтобы сделать читателю смешно, он сделал читателю сложно. Но полезно. Эта книга все еще об очень простых вещах — добре и зле, — но за время повествования они столько раз успевают поменяться местами, что мозг начинает вертеться круг оси подобно земному шару: такое со мной до сих пор делала только одна книга, «Кролики и удавы» Искандера. Сюжет там в том, что женщина, проведшая уйму лет замужем за отъявленным лежебокой и брюзгой, зарабатывающим копейки написанием в газету колонки «Самого сердитого человека», где он отрывается, отточенно браня все вокруг, понимает, что больше не может жить бок о бок с этим королем сарказма. Изменяет ему. Предлагает развестись. Лично я на месте героини в этот момент бы ушла с концами, и история никогда бы не стала романом. А она удерживается недоступным моему пониманию способом и видит, как муж волшебным образом меняется в самой своей сути — и теперь расстановка белых и черных фигур совершенно иная.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив