Книгопост

megumi_ikeda — 07.11.2021 Люси Уорсли, "В гостях у Джейн Остин".



Эта биография действительно как будто приводит "в гости" к знаменитой писательнице, позволяя детально рассмотреть обстановку ее дома (всех ее домов), ее платья и приусадебные участки.Быт, любовно и подробно разобранный по ниточке, местами чуть ли не теснит бытие. Впрочем, это и объяснимо - жизнь Джейн Остин, во многом разделившей общую судьбу целой плеяды английских старых дев, яркими событиями и авантюрными поворотами не изобиловала. Подобно многим и многим "тетушкам", чьим долгом было заниматься семьями своих родичей, коль уж собственная не удалась, она скиталась из дома в дом и выполняла многочисленные женские обязанности, а к своим романам сбегала чуть ли не тайно, как примерная жена украдкой сбегает к любовнику. К сожалению, даже немеркнущая литературная слава, которую мисс Остин все-таки снискала, сыграла с ней дурную шутку: последующие поколения читателей так привыкли считать ее милым автором милых романтических историй, что не считывают львиную долю вложенной в эти повествования иронии и даже сатиры. Не можем мы в полной мере оценить и былое новаторство этих книг, поставивших в центр событий самых обычных, не взысканных выдающимися талантами и добродетелями, не рожденных под особой звездой женщин и мужчин. Вообще очень похоже, что Джейн Остин была из тех тихих бунтарок, которые, внешне полностью следуя предписанным правилам, не явно, но упорно подвергают их сомнению и при внешней благонадежности всегда хранят усмешку в глубине души. Не всегда, замечу, добрую усмешку. Уорсли, кстати, на основе анализа произведений Остин и в привязке к фактам ее биографии делает вывод, что автор прославленных любовных романов на самом деле не очень-то верила в счастье, которое приносит обручальное кольцо. Когда начинаешь подробно рассматривать окружавшие мисс Остин истории любви и брака, начинаешь всерьез подозревать, что недаром сцены объяснения в любви в ее романах самые проходные и формальные. Возможно, предполагает Уорсли, куда больше, чем поиски подходящего мужа, саму писательницу занимала тема обретения дома - надежного пристанища, которого она так долго была лишена.
Возращаясь же от бытия к быту - да, тут тоже есть над чем подумать. Например, над тем, что хотя последующие поколения биографов великой писательницы случайно или намеренно пытались представить ее повседневную жизнь утонченно-аристократичной, на самом деле существование даже таких относительно привилегированных слоев общества, как священнические семьи, было отнюдь не окружено комфортом и праздностью. Фермерские заботы о садах, полях и животине занимали изрядную часть жизни семейства Остин, в том числе и его женщин, - зная это, декорации "Гордости и предубеждения" расцвечиваются немножко иными тонами. В фильме с Кирой Найтли, помнится, в одном из эпизодов в дом забегает хрюкающая хавронья - и в отзывах на киносайте эту сценку оценили как странную и нереалистичную - где дамы в кружевных чепцах и где свинюшка? Так вот, весьма вероятно, что о свинюшках мисс Остин имела куда более непосредственные сведения, чем можно подумать. Возможно, именно доскональное знание прозы жизни сделало ее прозу настолько искрометной.

* * *
Лиза Дэлби, "Гейша"



На самом деле эту книгу я читала еще много лет назад, но тут взялась перечитывать - и убедилась, что удовольствие она доставляет по-прежнему огромное. Это подробный и увлекательный рассказ о жизни общин высокостатусных гейш в Гионе и Понтотё - респектабельных районах развлечений Киото. Чтобы лучше проникнуться аспектами их ремесла, молодая исследовательница Лиз Дэлби в течение года работала в качестве одной из гейш района Понтотё. На протяжении этого времени мы можем ее глазами смотреть на изнанку таинственного и даже для японцев в значительной мире закрытого мира. Жизнь квартала гейш полна парадоксов. На первый взгляд, самое ремесло гейши целиком порождение жестко-патриархальной культуры, предписывающей большинству женщин ограничивать свою жизнь домашним очагом и не высовывать носа за его пределы. Гейши в этом смысле чем-то похожи на гетер Древней Греции, в которой добродетельным женам также предписывалось домашнее затворничество. Как и гетеры, гейши оказывались "женщинами вне системы". Им дозволялось выходить во внешний, мужской мир, но в основном, увы, чтобы его и обслуживать, привнося изящество, красоту и тонкий эротизм в мужской досуг (для более простых удовольствий и в Древней Греции, и в Японии существовали проститутки - хотя, как замечает Дэлби, в разные периоды и в разных регионах Японии грань могла оказаться очень тонкой). Вместе с тем, хотя на первый взгляд жизнь гейши вращается вокруг удовлетворения мужских запросов, как ни странно, община гейш являет собою чуть ли не единственное матриархальное сообщество в Японии, где рождению девочки радуются больше, чем рождению мальчика, замужество отнюдь не является альфой и омегой жизни женщины, а самостоятельность и возможность распоряжаться собственной жизнью зачастую перевешивают выгоды любого покровительства. Внутри общины гейши связаны между собой многочисленными сложными связями ученичества, старшинства, взаимообязательств, копирующими родственные узы. У них даже существует церемониально обставленная процедура "посестринства" - когда одна из гейш ("старшая сестра") официально обязуется покровительствовать "младшей" и обучать ее. Как правило, эти союзы сохраняются на протяжении жизни. Здесь надо сразу отметить, что у книги есть одна проблема - как и восхитительная "Ветка сакуры" Овчинникова, "Гейша" в значительной мере уже история. В качестве новенькой гейши Итигику Лиза дебютировала в 70-е, издала книгу в 80-е, а затем в девяностые написала небольшое предисловие-апдейт. Нынешние же общины, общины XXI века, еще ждут своих исследователей. Может показаться, что это не так уж важно, когда речь идет о такой консервативной, ритуализированной среде, однако Лиза как раз таки показывает, что на протяжении всей своей истории японская гейша менялась ничуть не менее радикально, чем мир вокруг нее. В разные периоды в гейшах видели законодательниц моды, первыми подхватывающих самые передовые тенденции, хранительниц традиций, смешной и немного стыдный пережиток прошлого, блудниц, ревнительниц этикета, вдохновительниц поэтов и совратительниц молодежи, но одно, пожалуй, оставалось неизменным, гейши, при всем их разнообразии, являлись и по-прежнему остаются одним из ярчайших воплощений японской культуры.

* * *
Настя Травкина, "Homo Mutabilis. Как наука о мозге помогла мне преодолеть стереотипы, поверить в себя и круто изменить жизнь"



Как следует из названия, это книга о мозге, а точнее о том, как новейшие открытия нейробиологии можно поставить на службу повседневности. Настя рассматривает физиологию мозга, рассказывает о нейропластичности, формировании различных типов зависимостей, о самосбывающихся пророчествах и влиянии стереотипов нашего окружения на нашу сообразительность.
Не могу сказать, что в плане практическом эта книга открыла прям какие-то радикально новые истины. Более того, ее можно упрекнуть в банальности - ну кто из нас не знает, что соблюдая режим сна и чаще бывая на свежем воздухе, можно существенно улучшить свое самочувствие и повысить рабочую продуктивность? Как бы только найти на это все время посреди той самой рабочей продуктивности...
И вообще это скорее конспекты для себя, чем серьезное исследование. Тем не менее определенная польза в таком конспектировании тоже есть - автор не только подводит кое-какую фактологическую базу под прописные истины, но и заряжает уверенностью в том, что даже маленькие шажки в нужном направлении все-таки улучшат нашу жизнь.
А более всего отозвались те фрагменты, где автор рассказывает о том, как неправильная оценка возможностей и ограничений человеческого мозга сказалась на ее жизни. В самом деле, много нас таких - подававших надежды, неопределенно заклейменных "талантливыми" в детстве - и потом всю жизнь испытывающих чувство смутной неудовлетворенности и вины от того, что вроде как ничего по-настоящему талантливого сделано и не было. Людям, переживающим, что из них "ничего не вышло", книга Травкиной с ее нормализацией нормальности и несокрушимо оптимистичным взглядом на человеческий потенциал может оказаться по-настоящему помогающей.

* * *
Диана Акерман, "Всеобщая история любви"



В своем весьма объемном труде американская писательница, как видно из названия, рассматривает явление любви - в самом широком смысле слова. Она рассказывает о том, как менялась концепция любви от одного исторического периода к другому, как ее отражало искусство, какое влияние любовь оказывала на прочие аспекты человеческого общества, какие философские смыслы и символы мы связываем с любовью, как она отражается на нашей физиологии.
У этой книги та же проблема, что и у "Гейши" - она была написана в 1994 г., при том что на русский переведена в 2017-м. Поэтому некоторые приведенные в ней факты нуждаются в проверке на актуальность, так, например, уже известно, что Колин Тернбулл сильно ошибся, посчитав "эгоистичность" племени ик отныне постоянной его характеристикой. Опять же, несмотря на обильные отсылки к историческим источникам, это все же скорее культурологическое и философское, нежели историческое эссе, автор довольно вольно путешествует от эпохи к эпохе и от культуры к культуре, проводя параллели с современностью там, где осторожным ученым они отнюдь не очевидны. Стоит также заметить, что за некоторые пассажи современные адепты гендер стадиз съели бы Акерман с потрохами - и не то чтоб совсем уж несправедливо.
Тем не менее это очень увлекательное, очень красивым языком написанное объемное размышление о том, что же такое эта самая любовь и почему простое биологическое тяготение одного человека к другому так много для нас значит на любом повороте истории. Впрочем, одним только аспектом эротического притяжения писательница не ограничивается, рассматривая в своей книги и вопросы родительской любви, привязанности к животным, бескорыстной помощи совершенно незнакомым людям и пр. Даже тяга мужчин к мощным автомобилям удостоилась своей зарисовки - достаточно занятной даже безотносительно фрейдистских метафор, на которые Акерман все-таки, кмк, излишне щедра. Чем более всего привлекла эта книга, так это, наверное, несокрушимым оптимизмом писательницы и ее верой в созидательность человеческих чувств и страстей - в конечном итоге.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив