Кэти и Милли

starayavredina — 30.03.2011 Мои соседки. Их дома стояли напротив друг друга. Обе давно на пенсии, итальянки, вдовы, у обеих по маленькой собачке. Больше ничего общего. Они были в ссоре последние пятьдесят лет и случайно встретившись не замечали друг друга. О, чтобы так не замечать – нужно долго тренироваться! Но у них было достаточно времени. Взгляды, выражения лиц, походка – семафорили через улицу: я тебя в упор не вижу, но презираю.

***
Шур-шур-шур - за окном. Шесть утра. Это Кэти подметает дорожку перед своим крохотным домиком. Пенсия, возраст, болячки – не имеет значения. Нельзя распускаться. Порядок и аккуратность. Голубовато-седые волосы красиво уложены. Яркий передник обшит кружевной оборкой. Даже метёлка всегда, как с витрины магазина. Сейчас она подметёт дорожку, пройдёт граблями по траве в кукольном палисаднике и выведет на прогулку карликового пинчера Бэби, в красненькой попонке.
А в семь утра я посажу детей в школьный автобус и остановлюсь на минуту:
- Доброе утро. Как настроение? Как себя чувствует Бэби? – Она улыбнётся и расскажет, что всё, как всегда, замечательно. Погода, дом, дети, внуки.
Родственники навещали её часто. С одним – даже случилось познакомиться.
Мой паркинг закрыл итальянский мачо. Такой настоящий: патлатый, небритый, в яркой майке, с банданой на голове. Мускулы, татуировки, цепи – всё как положено. Перегородил мне выезд своим спортивным "Корветом".
- Эй, парень, это мой паркинг. Ты же меня закрыл.
- Это моя улица. Я здесь вырос и буду ставить машину где хочу, – но проезд освободил, добавив пару нецензурных слов по поводу акцента понаехавших. Перешёл через дорогу и вошёл в дом Кэти.
Я вышла на улицу, когда она возвращалась с прогулки.
- Кэти, кто это к тебе приехал?
- Что-нибудь случилось?
- Да ничего особенного. Просто парень немножко хамит. Я удивилась, что у тебя такие гости – сказала и тут же пожалела, что наябедничала. Кэти покраснела, подхватила на руки Бэби и бросилась домой.
Через пару минут она уже стояла на моём крыльце. Сведя брови к переносице, Кэти крепко держала за руку небритого громилу в бандане (парень был на три головы выше её).
- Люба, мой внук хочет тебе кое-что сказать, - и строго посмотрела на мачо.
- Простите, мэм – топтался он с ноги на ногу – Ба, сказала, что вы - хорошие соседи. Я думал, что вы с Милли дружите.
- Да, я дружу с Милли.
- Всё равно. Ба сказала, что вы её друзья, а я свинья. Вы уж извините. Я больше не буду ставить машину на ваш паркинг. А если что... вы можете мне сказать. В смысле, если кто вас обидит...
***
В девять утра на крыльцо выходит Милли. В ночной рубашке. Жёлто-соломенные, плохо окрашенные волосы торчат во все стороны, в зубах сигарета:
- Детка, иди к маме! – кричит она своей болонке Тутси.
Только шевеление огромных лопухов в ответ.
– Я кому сказала? Сволочь ты этакая! Жрать не дам!
Полный игнор.
- Ах так! Холера тебя подери! Оставайся во дворе. Я пошла завтракать! – и она изо всех сил хлопает входной дверью и, оставшись на крыльце, ждёт с хитрой улыбкой. Перепуганная Тутси несётся к дому со всех коротких лап, вихляя толстой попой. Милли со смехом хватает задыхающуюся болонку на руки:
- Испугалась обжора? Накормит тебя мамочка, накормит.
Визжа, дрожа хвостом и облизывая лицо хозяйки, Тутси демонстрирует любовь и преданность. Милли вдруг морщит нос и орёт на всю улицу:
- Ах ты, холера! Опять какую-то падаль нашла! В стиральную машину тебя, а не жрать! Нажралась уже!
Она щелчком отбрасывает бычок и идёт в дом, неся Тутси на вытянутых руках.
***
- Милли, что вы не поделили с Кэти? Такие обе симпатичные. Живёте здесь сто лет и не общаетесь. Она ведь хорошая.
- Ты просто её не знаешь! Она сплетница и завистница. Лицемерка. Всю жизнь строит из себя тихоню. А сама...
- Да нормальная она. Добрая. Просто ты...
- Всё! Ничего не слышу – затыкает Милли уши – Прекрати, если не хочешь со мной поругаться!
***
- Люба, я не хочу тебя настраивать, но эта Милли... – качает седой головкой Кэти - Она такая же, как её мамочка была. Мне родители запрещали с ней общаться. И на то были причины.
- Да уж столько лет прошло. Мало ли что в молодости было. Помирились бы...
- Она совершенно невозможная! Вот спроси, откуда у неё этот дом, спроси...Тогда поймёшь, на что я намекаю.
***
- Милли, как ты свой дом купила?
- Ха! Купила! Это уже Кэти тебе наплела? Дура она. И живёт в конуре поэтому. А у меня вон какой домина. Мне на чужое мнение всегда плевать было. Дом мне любовник подарил. Мы с мамой здесь арендовали один этаж. А он купил весь дом за шесть тысяч (это лет сорок назад такие цены были, предствляешь?) и подарил. Только я за него всё равно замуж не вышла – смеётся Милли.
***
А потом в мою дверь позвонил врач скорой помощи:
- Зайдите к соседке. Она упала. Похоже перелом, а ехать в больницу отказывается. Вас зовёт.
Я прибежала:
- Милли, ты поезжай спокойно, я позабочусь о Тутси.
- Никуда не поеду, пока не запишешь, чем её кормить и когда гулять.
- Милли, да у меня своих - две собаки. Справлюсь. Не волнуйся.
- Вот и смотри, чтоб твои доберманы мою дочечку не обидели.
На следующий день, когда выгуливала Тутси, ко мне подошла Кэти. Поправляя седую прядку и старательно глядя в сторону, поинтересовалась небрежно:
- Что ещё там с ней стряслось?
- Перелом шейки бедра. Сейчас в гипсе.
- Вот же непутёвая! Что я тебе говорила? Всю жизнь она такая.
- Я поеду в госпиталь после обеда. Что-нибудь передать?
- Подожди.
Кэти метнулась в дом и через минуту вынесла красиво упакованный пирог и фрукты в корзиночке:
- Вот. Только не говори, что от меня. А то она ж дурная – выбросит.
Милли расспрашивала о Тутси, как ребёнок радовалась гостинцам. Пока я не достала пирог:
- Это Кэти тебе дала?- уставилась на меня с прищуром.
- Да что ты? Я сама...
- А то я не знаю, какие она пироги печёт! Всех парней угощала. Больше-то завлекать нечем было.
- Милли, да перестань уже злиться. Говорю тебе - мой пирог. Просто Кэти рецептом поделилась. Не возьмёшь – обижусь, ей-богу! Как дитё малое!
Хмыкнула и глянула исподлобья:
- Хитрые вы, евреи. Ладно оставь. Пусть она тебе спасибо скажет. Я им соседку по палате угощу. А что? Пусть знает, что и ко мне приходят с гостинцами, - вдруг повеселела Милли.
Вернулась из госпиталя и всё пошло по-старому.
Визг тормозов слышен за три квартала:
- Ты видишь как она гоняет? – возмущается Кэти. - Сумасшедшая. Еле ходит после перелома, а на машине носится, как тинэйджер. Того и гляди сшибёт кого-нибудь.
На очередном перекуре я не выдерживаю:
- Милли, ты бы и правда поосторожнее ездила. Мало тебе одного перелома?
- Ха! Уже старая ханжа напела? Я что водить не умею? Я с тринадцати лет за рулём и ни одной аварии не было, – и задумалась, припоминая... – Нет, один раз была проблема. Но я не виновата. Просто на полном ходу колесо от машины отскочило. А больше - ни одного происшествия! А она и в молодости водила, как пенсионерка.
А осенью Кэти не стало:
- Мама умерла сегодня ночью, во сне – сказала мне её дочь. - Приходите с мужем на похороны, пожалуйста. Она вас любила.
Через неделю зашла Милли. Впервые я увидела её аккуратно причёсанной, в строгом брючном костюме:
- Люба, поставь мой дом на продажу.
- Милли, переезжаешь? Ты же здесь всю жизнь прожила.
- Ну и хватит. Поедем с Тутси во Флориду. Здесь у нас никого не осталось – и хмуро посмотрела на вывеску во дворике напротив:
«Дом на продажу».

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив