Как там ваш холодец, готов уже?
![топ 100 блогов](/media/images/gidepark.png)
До Нового года оставались последние часы, но настроения праздничного не ощущалось.
В центре города деревья были одеты в неоновые одежды, витрины магазинов сверкали, но того ажиотажа, который когда-то сопровождал новогодние праздники – не наблюдалось. Поскучнел народ, будто враз состарился.
Макарыч проходил мимо базара. Шел бесцельно, можно сказать, прогуливался. Вечерело, легкий морозец сковал вчерашние лужи.
- Отец, купи елку, - услышал хриплый мужской бас. Возле заборчика стоял небольшой «бусик» и средних лет мужчина. Елок возле них не наблюдалось.
- Последняя осталась, все расхватали. Дешево продавал. А эту – никто не берет. – мужчина открыл дверки машины, - глянь, какая красава.
Макарыч глянул. – Дык она здоровая такая, верхушку спиливать надобно, - пробурчал дед, вовсе не собираясь приобретать себе никаких елок. Жил одиноко, внуки не приедут, а ему – незачем.
- И не дотащу я ее…- сказал задумчиво, не зная как уйти, чтоб мужика не обидеть.
- А далеко живешь?
-Нет, вон за теми домами, - махнул рукой Макарыч.
- Отец, давай так сделаем, - вдруг сказал мужик, - я тебе ее подарю и отнесу куда надо, а ты меня…- он замялся…- в туалет к себе пустишь. Очень надо.
Дед усмехнулся: - Я тебя и без елки пущу, идем…
Но мужик наотрез отказался идти без елки. Взвалил ее на плечо, и бодро устремился за дедом. Пришли во двор. Вокруг дома старые, построенные еще при Хрущеве. Двор аккуратный, лавочки, деревья. Тихий район.
- Ну. И куда я ее дену? – спросил Макарыч дарителя елки.
Тот острым глазом окинул двор, дорожки, детскую площадку: - Тут поставим! – и положил елку в центре площадки. – Пусть детвора радуется!
Так и решили. Посетив Макарыча, мужчина повеселел, и наказал дать ему лопату. – А может где крестовина завалялась?- спросил мимоходом.
- Само собой, крестовина имеется, - обрадовался дед, достал из кладовки сработанную своими руками лет тридцать назад, крестовину, и отправились они во двор.
Через полчаса елка стояла, как влитая в центре двора, распушив мохнатые лапы.
-Ну, отец, празднуй! На людях-то веселее! – блеснул улыбкой мужчина. – С Наступающим! А я домой!
- Спасибо тебе, парень. Звать-то как?
- Михаил. Даст бог, свидимся…
Макарыч присел на лавочку, где мамаши обычно с колясками устраиваются, и растер замерзающие руки. Эх, хороша елка!
Вскоре к нему присоединилась соседка Наталья. Шла с сумками наперевес, будто опоясанная патронташем. Ей кормить ораву внуков приходится, завсегда с полными сумками тащится.
- Макарыч! Кто это елку притащил?
- Я! – выпятил грудь старик. – А теперь украшайте, небось, внукам понравится.
В окнах появились соседи,все показывали на елку и на Макарыча.
- Ай да дед, уважил! – выходя из подъезда, сказала Никифоровна, дородная такая особа. В руках картонный ящичек держит. Подошла, осторожно поставила ящик у елки.
– Варю холодец, в окошко поглядываю, - где это мой задержался, жду его, - а тут глянь – елка. И Макарыч возле нее топчется…Эх, красавица! – женщина нагнулась и вытащила из коробки самодельные елочные игрушки:
- Когда-то дочке на елку делали, сохранились…- и принялась развешивать картонных лошадок, звездочки из фольги, самодельных солдатиков, бумажные парашюты…- во, какие сокровища храню!
Из подъезда выскочила орава Натальи, притащили табуретку и дождик, - серебристый, красивый. Вскоре подтянулся народ, степенные дяди и тети, словно второклассники, спорили, кто залезет на табурет и повесит свои игрушки.
- Ой, холодец! - вспомнила Никифоровна и умчалась.
- Да, знатный у меня холодец нынче, - сказала Марь Ванна, она повар, двадцать лет в ресторане отработала. – Мне дочь говорит, - мам, не затевайся с холодцом, кто его есть будет? Но я их не слушаю, им бы лишь ничего не делать...
-А к холодцу подход нужен, - говорила Марья смачно, как и готовила: - телятинки нужно купить, петушка, хорошо также из индейки – но дороговато, лапок куриных для желатина, и бульона-то поменьше, чтоб навар был. Специй непременно, но уже в конце варки. А еще я люблю…
-Я тоже холодец готовлю, ножки свиные, говядина…, - перебила ее соседка.
- Тю, кто в наше время холодец в Новый Год кушает? Пиццу, салатик легкий, фрукты…
-Не скажи, без холодца, как без елки – нет праздника! – отрезал Петр Тимофеевич, мужчина средних лет. – Под салатик, что ли водочку пить прикажете? Замутили с этим оливье, тьфу, век бы его не видел. То ли дело холодец! Жирный, наваристый, пахучий… Да с хренком, - сам делаю, никому не доверяю.
- Так ты и водочку сам делаешь, - засмеялись соседи.
-Верно, сам. Казенку не уважаю. А вот моя родимая на медку- сахарку - несравненная! Все пробовали?
- Да, пробовали, знаем! – вкуснотища! – смеялись вокруг.
- Тимофеич, а может угостишь, вот прям под елкой и начнем праздновать, - предложил Сидор, таксист. Он загнал свою машину в гараж и был намерен отдохнуть по-человечески.
- Мне судака дочь прислала, - сказал Макарыч, - копченого. Я его еще и не пробовал…
-Гм, так в чем дело? Неси…
И Макарыч принес – в бумаге промасленной, па-ахнет!
Немного погодя, возле елки, убранной как невеста, толпился люд, потчуя друг друга…
Даже тосты говорили. Веселились. Дошел черед тост сказать Марь Ванне. Она прижала к груди бумажный стаканчик, где плескалась янтарная, обжигающая нутро, жидкость, и тихо сказала:
- Мои внуки письма деду Морозу писали. Сашка просил, чтобы деда им с небес вернул…Мол, пора дедушке домой возвращаться,– женщина вытерла набежавшую слезу. И продолжила:
– А я свою просьбу имею. Господи, ничего нам не давай, но никого у нас не забирай в этом году.
Все молча выпили. В самое яблочко тост.
Вернулся Макарыч домой поздно. Чаю не пил, телевизор не включал. Присел у окошка на кухне, долго смотрел на елку. На душе было хорошо. Давно уже так не было.
|
</> |