из 2007 года

inga_ilm — 24.01.2025 Любите ли вы театр, так как люблю его я…

И кому воооообще пришла в голову эта вздорная мысль – выразить себя посредством ярких эмоциональных выплесков, публично. И где случилось это впервые? Скорее всего, посредине базарной площади в погожий праздничный денек. Кто-то взял себе зевак в зрители и валял дурака, как делают и теперь по воскресеньям на площади Королевского дворца в Мадриде или... Или все же первые комедианты – жрицы – устроители шоу в особо крупных размерах. Скорее всего! Театр – обряд. Театр – храм. «Священнодействуй или убирайся вон!» – не раз говаривал единомышленник Константина Сергеевича. Да. Жрецы выполняли ритуалы. Они надевали маски - переодевались. Они были уже «не собой» – божествами, Стихиями. Ах, чего только не сделаешь, чтобы произвести впечатление на зрителя…

А может быть первые это шуты! Эти вечные спутники Власти…

Кто был тут первым? История умалчивает. Но взяв на себя роль паяца или жреца от нее не отказывались в течении жизни.

Приникая к неиссякаемому источнику мудрости, к Учителю Учителей – Аристотелю, я нахожу, что театр ни что иное как «подражание действию».

Эта концепция тотчас расколола мир театра на две части. Дальше, согласно одной из методик: школе представления, актер должен оставаться разумным точным холодным, «скорее ледяным». Чувствительность – враг гения. Но, методом «подражания», копируя «повадки» людей гораздо проще добиваться необходимого эффекта. Так, школа переживания до сих пор настаивает, на том что - ключевое слово в данной сентенции – как раз-таки «действие». Только действуя максимально, по правде, так или иначе, появляются переживания, за которыми интересно следить. За это зрители платят деньги. Школа представления заявила, что слово «актер» – означает поступок. И...

(На самом деле этот спор изложен более изящным языком в замечательной работе Дидро «Парадокс об актере»).

Со своей стороны могу сказать, что это напоминает мне войну между Лилипутией и Блефуску, потому что актеру в работе приходиться сталкиваться с обеими школами. Их невозможно разделить на сцене друг от друга. Ну никак. Что толку если мое сердце готово разорваться от любви или горя, если на втором ряду балкона кому-то не слышно, что я лепечу утопая в соплях, простите, но неминуемых спутников истинных слез, да к тому же если я не встала в свет и меня в темноте не видно? Да! Я нарушила мизансцену в сердцах! Встала на два шага дальше! Неужели вы не видите, я – ИГРАЮ! Нет… Потому что не в свету… Но ведь и обратная сторона явления не менее комична – вы видите на сцене хорошо освещенного человека с внятной речью, которому нечего сказать…

На самом деле правило только одно – увлечь зрителя.

Ну конечно, первой же родилась трагедия. Не удивительно. Столкновение человеческого «я» с внешним миром, знакомство с его законами и неизбежная смерть в финале… Что может быть нам еще ближе, еще волнительнее.

После величия празднеств Диониса в Древней Греции первыми профессиональными комедиантами будут объявлены – итальянцы. 15 век. Вот тогда и возникло впервые утверждение, что актеры – «слуги дьявола». Это досадная ошибка была исправлена чуть позже во Франции 18-ого века. Но была поздно. Подозрение было посеяно не только в христианскую мораль, но и в головы добропорядочных граждан.

Что выделяло таких людей? – удивляла способность к перевоплощению, удивляло умение жить почти полноценной жизнью среди вороха условностей. Поражало – воздействие.

Самым ритуализированным из европейских театров, я считаю греческий театр. Мне повезло еще студенткой я застала «Медею» – в исполнении Настасии Попанастаси (я могу путать имя – если что подскажите). Она работала на пустой сцене. На наклонных подмостках – два на три. И практически пела. С завываниями. На древнегреческом. Заламывала руки. Это очень красиво выглядит. Или просто – она умела. Завораживающее действие. Вот он древнегреческий театр… У нас умела так только Демидова. Феноменальная театральная актриса.

И, побывав на Кипре, где декорацией растянуто небо, которое к вечеру закидывают звездами, а в амфитеатре на несколько тысяч человек, но где создан акустический эффект и ветерком на самый верх доносит скрип песчинок под сандалией танцовщицы, я поняла – врать в древнегреческом было нельзя. Никак. Современные актеры защищены всегда - бытом. А есть еще четвертая стена невидимая зрителем… Там никак. Нельзя. Ты на фоне Бесконечности. Как есть. Ты на ладони. Пусть как Маска. Но ты живешь. И смысл в том, что бы донести до человека серьезнейшие вещи. Величайшие мысли. Ты обязан ему помочь, объяснить, показать, поддержать, спасти… Это искусство всегда отвечало великой цели. Жрецы!

Уже потом появилась художественная критика и принялась растолковывать сложный язык театра заинтересованному населению. Но тогда прямо на сцене, вместе с героями - жил Хор.

Последняя моя роль, которую я сыграла на сцене, была роль Хора в пьесе Жана Ануя «Антигона». Забавно, что это и первая моя роль на сцене театра Пушкина, правда в дипломном спектакле «Ромео и Джульетте», так и последняя - Хор. Я обожаю играть Хор! Он выражает смысл происходящего. Показывает зрителю, как нужно реагировать на происходящие события. Это его задача заключить сюжет в рамки драмы: определить время и место действия. Хор – это тот кто знает финал и направляет к нему. Соглядатай. Ангел. Палач. И плач. Хор – это круто.

Я набросилась тогда на эту роль с небывалым азартом. Я была женщина-конферансье – в мужском костюме 30-х годов, кровавым широким мужским галстуком, с короткими гадко зачесанными волосами и на головокружительной шпильке. Потом я притащила черные крылья – очень крутые из Нью-Йорка, припасала их для Хэллувина, а использовала по назначению. Настоящие, шикарные из реальных перьев и с подпушкой. В качестве слома сюжета, рассуждая о трагедии, как о буржуазном жанре, жанре который успокаивает, я, прослушав замечательный вальс Шопена выпивала бокал красного вина, грустила, одевала свои черные крылья и превращалась в карающую руку Рока. Потом я придумала, что в финале наблюдая за развязкой трагедии, мне нужно курить шикарную кубинскую сигару и я научилась красиво колдовать над ней, кстати, с тех пор иногда с удовольствием балуюсь и даже разбираюсь. Потом мы работали с замечательными Алексом и Сашей - это они помогли придумать пластические композиции наших отношений с Креоном. Они были изысканно-эротическими. А самое главное - я придумала вставить в пьесу и тексты аутентичного Софокла и моего любимого Генри Миллера. Микс получился убойный!

Мне нравилась эта роль. И даже был симпатичен спектакль. Но уже не в первый раз, на тот момент жизни, я находила себя в творческой ситуации где была готова оспаривать лидерство. Вот тогда и решила уйти из театра, отыграв положенные премьеры. Я устала жить чужими жизнями с придуманными диалогами. Я захотела жить своей. Я – выросла из профессии. Я стала больше. Я начала учится говорить от своего лица, не прячась за масками и персонажами. А мир оказался прекрасный. И весь мой.

THE END.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив