Иван vs Степан - 3

      И снова война.

      С Венденом/Кесью/Цесисом получилось все как-то неудобно и конфузливо – вот прям место проклятое какое-то оказалось, ей-Богу. Потеряв его по зиме 1577 г. (причем по глупости с русской стороны), Иван и его бояре решили таки вернуть его снова, да все как-то неудачно. Ни первый поход на Кесь в конце зимы 1578 г., не имел успеха (хотя огнем осадной артиллерии и стенах Вендена была проделана огромная брешь, о до штурма не неясным причинам дело так и дошло и русская рать отошла от города), ни второй, в июне того же года, также не привел к желаемому результату. Разгневанный Иван послал третью рать к Кеси в октябре 1578 г., придав ей Мехлиса (зачеркнуто) доверенных лиц-комиссаров, которым разрешил командовать через голову полковых воевод. И снова незадача вышла – хотя осада как будто пошла на лад и город вот-вот должен был пасть, но тут к Вендену подошли шведы и поляки, которые, объединившись, сумели разбить осаждавших. Осада Вендена была снята, русские понесли большие потери, в том числе утратили весь обоз и наряд (а тут еще и королек сбежал к полкам и хотя русские и взяли его «столицу» Оберпален, о это было слабым утешением). Но даже это было не самое главное – эта неудача стала каким-то проклятьем наложенным на русское воинство и на самого царя и его сильных во Израиле воевод. После трекратной неудачи под Кесью удача отвернулась от русских и теперь их ожидала долгая полоса тяжелых неудач и поражений, следовавших одно за другим.
      Первыми на себе ощутили что ветер переменился, русские послы к Польше. В декабре 1578 г. русское посольство, изрядно поредевшее и обносившееся после долгих скитаний по Ржечи, получило, наконец, аудиенцию у Обатура. Послы были крайне удивлены известиями о сражении под Венденом и участии в нем польско-литовских войск – вроде бы как перемирие же? Однако у приставов был наготове ответ – договор не ратифицирован крулем Степаном, а раз так, что и перемирия как бы и нет. Напряженная обстановка не разрядилась и во время встречи послов на въезде в Краков – церемониал встречи был нарушен обеими сторонами, так и не решившими, кто первым должен слезть с коня. Грандиозным шкандалем сопровождалась и аудиенция послов у Обатура – посланники Ивана Грозного и сам круль вместе с окружавшими его панами рады не сошлись во мнениях относительно церемониала встречи, так что дело дошло до базарной перебранки и обмена взаимными оскорблениями. Впрочем, Обатур к этому и стремился – ему важно было показать все варварство московитов и обвинить их в срыве переговоров. Так оно все и получилось – переговоры закончились, так и не начавшись, русское посольство было выслано из Кракова и отправилось восвояси домой.
      Принято считать, что то ли Иван сам был рад заблуждаться, то ли послы и их агенты доносили ему ту информацию, которую он хотел услышать (например, о том, что круль Степан еле-еле сидит на троне и никто не хочет с ним идти на войну против Московита, только наемники). Однако представляется, что здесь налицо умелая операция поляков по дезинформации послов – им подсовывали те сведения которые были выгодны Обатуру и Замойскому, одно из главных, если не самому главному, поджигателю войны. Да и то вопрос, насколько все-таки Иван доверял этим сведениям – во всяком случае, после того, как он и Боярская дума ознакомились с доставленным в июне 1578 г. новым посланием Обатура, выдержанным в крайне нелицеприятном и заносчивом тоне, стало ясно, что новой войны не избежать и расчеты на хотя бы и кратковременное, но все же перемирие безнадежны.
      Встал вопрос о том, что делать? Какой образ действий надлежало избрать в предвидении надвигающейся неумолимо войны – скрыть масштабные военные приготовления Обатуру было невозможно, и в Москве о них знали, а после венденской конфузии иллюзий не осталось вовсе. В конечном итоге решено было упредить поляков и литовцев и попробовать нанести удар первыми. Целью наступления была намечена Курляндия, и в начале июля 1579 г. небольшая русская «лехкая» рать совершила успешный рейд за Западную Двину. Переправившись через реку под Кокенгаузеном, она разорила прилегающие к ней волости на левом берегу реки. Однако наступления главных сил русской рати вслед за действиями передовых отрядов не состоялось – в Москве получили грамоту Обатура об объявлении войны, а затем известия о том, что неприятель идет на Полоцк. Московская или Баториева война началась…

      Круль Степан Зибенбургенский.



      To be continued.