И уйду

greenarine — 03.09.2011 В окне город, умытый дождём. Завешан туманами-облаками, размытыми далями, мокрой радугой. Где-то там, в небесах, запустили ветряную мельницу, и облака меняют свои очертания с такой стремительностью, что не успеваешь их толком разглядеть.
В детстве, особенно в детстве, можно лежать бесконечно на спине и переговариваться с облаками. Они плывут над тобой, низкие, ручные, абсолютно домашние, волочат свою тень по лугам, по горам, и по тебе тоже волочат.
-Вот зачем вы так?- говоришь им укоризненно.- Нам от ваших теней темно.
-Кому это вам?- удивляются облака.
-Нам!- и ты начинаешь загибать пальцы.- Маме, папе. Мне. Тате, деду. Каринке. Лусинэ. Бабушкам Шушик и Кнарик. Бабуле. Дяде Сергею. Дяде Жорику. Дяде Лёве. Тёте Зое. Тёте Жанне. Тёте Грете. Дяде Мише. Дяде Васе. Мужу бабушки Кнарик дяде Монголу...

Дядю Монгола на самом деле зовут Гор. Но у него такие раскосые глаза, что все называют его Монголом. Дядя Гор одно время обижался, а теперь смирился, и даже удивляется, когда его называют по имени. А ещё у меня есть дядя Казим – муж бабушки Шушик. Его на самом деле зовут Сергей. В детстве он сильно заболел, был при смерти, отчаявшаяся мать привела к нему знахарку, та пошептала над ним молитвы, омыла в семи водах, окурила благовониями и велела называть Казимом.
-Если станете называть именем врага, болезнь отвернётся.
С этого дня все стали называть его Казимом. И болезнь отступила, оставив ему изрытое оспинами лицо и турецкое имя.


Я перечисляю облакам имена родных, загибаю пальцы на правой руке, потом на левой, потом снова возвращаюсь к правой, и тихо раздражаюсь, что родственников много, а я только до десяти умею считать…
-Вот бы их было штук семь,- вздыхаю я,- тогда считать было бы гораздо легче!

-Ш-ш-ш-ш,- шепчет мама кому-то,- не мешай ребёнку думать.
Я скашиваю глаза, пытаясь увидеть, кто это хотел помешать мне думать. Выхватываю кусочек удаляющейся спины, синие ромашки по белому полю. Тётя Грета, младшая сестра папы.
У тёти Греты миндалевидные глаза и длинные волосы. Все говорят, что она красавица. Не знаю, может и красавица. Но раздаёт щелбаны будь здоров. Тётю Грету невозможно обыграть в «карктик», это игра такая, в камушки. Нужно собрать пять одинаковых, величиной с грецкий орех камушков, усесться на ковёр, и, подкидывая в воздух один, собирать остальные четыре камушка, сначала по одному, потом по два, потом сразу три камушка в один присест выхватить! А потом загонять их в «пещеру» – сплетаешь указательный и средний пальцы, далеко отставляешь большой, и в полученное отверстие загоняешь один камушек за другим, не забывая подкидывать и обязательно ловить в воздухе пятый камушек.

Тётя Грета играет в «Карктик» на щелбаны. Так как играет она очень хорошо, то достаётся всем – голова потом колоколом гудит. Вот и сейчас, наверное, приходила со мной поиграть. Только зря приходила, я занята, с облаками разговариваю, мне некогда щелбаны получать.

Меня зовут Наринэ, мне пять лет и ещё несколько месяцев. У меня светлые волосы и васильковые глаза. Меня все очень любят и ласково называют ангелочком. Потом, когда жизнь станет смотреть на меня не ласковым взглядом, а так, словно сквозь, и даже чуть отводить глаза, потому что нас много, а она одна, и всем не угодишь,
я буду вспоминать облака, что волокли по земле свои длинные тени,
и то, как я пыталась посчитать своих родственников, и раздражалась, что их много, а я умею считать только до десяти,
я буду загибать пальцы и не досчитываться одного, второго, третьего, четвёртого, пятого, шестого, седьмого, восьмого,
ничего не остаётся, только наши воспоминания да старые фотографии, буду плакать я и задирать к уху левое плечо, я всегда так делаю, когда мне беспомощно, потому что знаю точно – за левым плечом стоит моя Тата,
и вдруг откуда-то из памяти всплывёт стих Марины Хлебниковой, который мне когда-то читала мама, он забылся сразу, и вспомнился тоже сразу, словно только сейчас мне и нужно было его прочитать,
и я подышу на стекло, нарисую дорогу и уйду

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив