Городская анатомия

bordur_porebrik — 22.09.2010 — Лытдыбр Каждый город - это живое существо, созданное множеством трудолюбивых, постоянно обновляющихся клеток - его жителей. У каждого города есть сердце, голова и позвоночный столб. Прочие органы возникают, если в них есть необходимость.

Сердце Санкт-Петербурга - Петропавловская крепость. Сердце это бьётся медленно, но ритмично: каждый день ровно в 12 часов стреляет пушка. Это значит, что город чувствует себя хорошо, пульс у него нормальный, помощь врачей не требуется.

На самом деле Петропавловская крепость крепостью никогда не работала, зато довольно долго служила тюрьмой, пока, наконец, не стала музеем. Эта изначальная двойственность (строили её для того, чтобы защищать город от врагов внешних, но она защищала его от врагов внутренних) оставила отпечаток и на городе, и на его жителях. Слишком часто питерец винит во всех своих несчастьях злого дядю со стороны, тогда как всего только и нужно, что зажмуриться и увидеть злодея-вредителя внутри себя, в одной из своих нежно лелеемых привычек.

Сердце Москвы - Кремль. Оно бьётся часто, но неравномерно: куранты каждый час отбивают столько ударов, сколько показывают часы на Спасской башне, и от этого каждый вечер пульс Москвы учащается.

Если Петропавловская крепость и по сей день остаётся такой, какой её задумали изначально, и только время от времени подвергается реставрации, то с Кремлём дела обстоят иначе: чуть ли не каждый властитель старается перестроить его на свой манер, добавить что-нибудь к его ансамблю. Или убавить. Глядя на Кремль, москвич смекает: нет ничего постоянного, постоянны только перемены, и побеждает тот, кто сумеет их предугадать, а лучше даже опередить. Некоторые рисковые москвичи меняются невпопад, и даже в противоположную требованиям времени сторону, но окружающие не поднимают их на смех, а запоминают, как следует выглядеть и вести себя, если перемены примут такую форму. А рано или поздно они её примут.

Стороннему наблюдателю, этакому легкомысленному туристу, кажется, что Санкт-Петербург - предельно логичный город без фиги в кармане. Он стоит на равнине, он расчерчен по линейке, дожди смывают с него всё лишнее, Нева уносит это самое "лишнее" далеко-далеко-далеко. Но стоит этому туристу сделать пару шагов от расчерченных по линейке улиц в сторону проходных дворов - и привычная логика, смущённо улыбнувшись ему на прощание, улепётывает по направлению к прямолинейным достопримечательностям. И сторонний наблюдатель остаётся один на один с арками и переходами, ведущими то в тупик, а то прямиком туда, куда нужно, то заманивающими в каменный мешок, а то выводящими в маленький городской оазис. У всякого питерца - человека на первый взгляд милого, простого и предсказуемого - есть в душе свои проходные дворы, в которых иной раз прячутся такие скелеты и чудовища, рядом с которыми Чужой из одноимённого фильма становится своим, родным и понятным, как знакомый с детства плюшевый мишка.

Москва построена на холмах, она сбегает с горы и поднимается в гору, она петляет, заманивает, запутывает, опутывает решившего пройти коротким путём туриста сетью расходящихся улиц. Пятиэтажный дом, стоящий на холме, презрительно плюёт на крышу другого такого же пятиэтажного дома, стоящего рядом, но под холмом. Поэтому москвич твёрдо знает, что равенство и равноправие - вещи условные, и зависят от того, с какой возвышенности на них посмотреть.
Позвоночник Москвы, её хребет - это Тверская улица. Она начинается от Красной площади, от Кремля, который при таком раскладе является уже не сердцем, а головой. Это совмещение обязанностей выражается в том, что москвич думает слишком эмоционально, а чувствует слишком рассудочно.

Заканчивается Тверской позвоночник площадью Белорусского вокзала, где постоянно происходит транспортное это самое место.

Хребет Санкт-Петербурга - это Невский проспект, а голова его - Дворцовая площадь и Зимний дворец, в котором давно не живут цари. Санкт-Петербург - город без царя в голове, зато в других его органах полным-полно разных царей и цариц. В печёнках сидит Медный всадник, в самом сердце окопался шемякинский Пётр, ещё один Пётр I и Николай I притаились в почках, Александр III спрятался в аппендиксе, а Екатерина II обосновалась в желчном пузыре.

Заканчивается Невский позвоночник Московским вокзалом, откуда питерцы, не нашедшие себе применения в родном городе, прямым ходом отправляются в Москву.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив