Гигантский велосипедист в объективе Вояджера

Дома я выпил крепкого кофе с молоком, включил компьютер. Наткнулся на какую-то новость из сферы космических исследований. Ничто не впечатляет меня настолько сильно, как космос (женщины не в счёт). Чёрт возьми, какой же он огромный. До чего же маленькое это слово «огромный» в сравнении с его настоящими размерами. Когда я представляю себе космос, то рисую в голове солнечную систему. Представлять себе что-либо за её пределами я просто не в состоянии — пытаясь вообразить такие расстояния, мой мозг окончательно плавится, переходит в состояние плазмы и растекается по шее.
Прочитав статью, решил посмотреть документальный фильм про планету Сатурн. Вспомнил об упомянутом в нём Вояджере, о котором узнал ещё несколько лет назад и чуть не свихнулся тогда. Эта межпланетная станция — настоящий космический пилигрим, запущенный человечеством в 1977 году и призванный собирать информацию о мироздании за пределами нашей планеты. За прошедшие сорок лет он успел удалиться от нас почти на двадцать миллиардов километров. Я не в силах осмыслить это число. Я понимаю все три его составляющие в отдельности: двадцать, миллиард, километр. Но не могу сложить их воедино. Мне просто не хватает фантазии. Я пытаюсь описать эту величину понятием «далеко», но оно столь ничтожно и выглядит таким жалким, что я предпочитаю просто оставить этот фактор в стороне. Пусть далеко будет Луна или даже Марс. А Вояджер... Вояджер. Интересно, как он там сейчас.


Межпланетная станция «Вояджер–1»

Укутавшись в тёплое одеяло и подобрав под себя ноги, забрался в Википедию, чтобы в очередной раз о нём почитать. И вышел на попутную статью о золотой пластинке, которую люди прикрутили к этому космическому страннику. На этой пластинке записана информация для инопланетян. На полном серьёзе. Да, все отнеслись к этому очень серьёзно. На ней пожелал оставить своё послание даже действующий на тот момент президент Соединённых Штатов. В нём он не преминул похвастаться, что аппарат соорудили именно американцы. Как-будто для инопланетян это будет иметь значение.
Помимо обращения Джимми Картера инопланетянам записали несколько треков Баха, Бетховена, Моцарта и даже Чака Берри. Кто бы мог подумать — Чак Берри, хм. В довесок положили туда несколько фоток нашей планеты с её красотами, записали звуки человеческих голосов с разных континентов, шум прибоя и кваканье жабы. И, запаяв всё в золотой слиток, закрепили его на стенке Вояджера. Интересно, получат ли когда-нибудь инопланетяне эту посылку и смогут ли услышать песню Чака Берри?


Золотая пластинка на корпусе Вояджера

Как бы ни пытался я сейчас ёрничать, всё это ведь уму непостижимо! Вояджер регулярно отправляет нам на Землю фотографии того, что видит сам. Блять, у меня вайфай уже в соседней комнате начинает херово работать, а этот летун шлёт фотки с расстояния двадцать миллиардов километров! До чего же всё это грандиозно. Как же всё-таки вскрывают мне мозг все эти явления.
Вот фотография нашей планеты, сделанная Вояджером спустя тринадцать лет после его запуска, когда он успел удалиться от Земли уже на шесть миллиардов километров:



Наша огромная планета представлена здесь одним пикселем. Хорошенькое дело! Интересно, где там лежит погибший на пешеходном переходе велосипедист, которого я видел нынче вечером?
Вот здесь-то и начинается самое занятное. Глупое чувство, неловко об этом писать. Где-то сейчас страдают люди, убиваются горем. А я пишу эту чушь. Но всё-таки. До чего же мы маленькие. И снова: сказать это «маленькие» — не сказать ничего. Чёрт, когда я думаю обо всём этом, то... перестаю хотеть жить. Начинаю казаться себе таким ничтожным. Таскаю в своей голове какие-то хотелки, стремлюсь кем-то стать, хожу в магазин, покупаю продукты, жру их потом за столом. «Вошь» — слишком громкое название для меня в таких масштабах. Я крупица, невидимая бактерия, пылинка в космосе. И всё равно преувеличение. Я настолько не нужен этому космосу, этому миру, вселенной. Непонятно вообще, зачем она меня породила.
И насколько сильна сейчас нужда матери в этом велосипедисте! Вот она Земля размером с пиксель. И вот он погибший сын размером со Вселенную.

Я не знаю, зачем написал всё это. Не знаю даже, о чём написал. Наверное, эта запись о масштабах. О том, что одно и то же явление может быть масштабировано в крайне различных степенях приближения. Никакого философского подтекста или скрытых аллегорий. Просто сухие цифры. Просто мысли, и в этот вечер они отчего-то такие.