Галеры на берегу

В предыдущих описаниях бед, которые грозили деревянным судам античности в теплых водах Средиземного моря, мы лишь наметили пути, которыми можно от этих бед избавиться. Сейчас попробуем разобраться, настолько ли роковыми были эти опасности, что, как писали некоторые авторы, они могли влиять на исход морских сражений («may well have affected the outcome of battles»).

В этом вопросе существуют две противоположные точки зрения. Первая, которую поддерживают американские археологи Штайнмайер и Турфа, исходит из того, что уже после нескольких дней пребывания в воде даже умеренно поврежденные корабельными червями суда настолько пропитывались водой, что их вес увеличивался на 8-9 тонн и маневренность катастрофически падала. Чтобы уменьшить эту опасность, необходимо было каждую ночь вытаскивать военные корабли на берег для просушки их корпуса. Исходя из этой оценки, некоторые ученые приходили к выводу, что в военное время корабли должны были спускать на воду лишь накануне морского сражения, чтобы они не успевали пропитаться водой.

На другой позиции стоят морские историки, в частности Синтия Харрисон, которые исходят из того, что древние мореходы обладали достаточным арсеналом средств для защиты корпусов своих кораблей от излишнего набухания, поэтому длительное пребывание на плаву не являлось критичным для их боеспособности.

Отрицать тот факт, что военные корабли античного периода регулярно вытаскивали на берег для просушки – значит идти против тех свидетельств, которые приведены у древних авторов: Геродота, Фукидида и Ксенофонта. Свидетельства последних двух авторов приведены в наших более ранних рассказах;, на «показаниях» Геродота, которые относились к сражению при Саламине, мы остановимся сейчас.

Геродот сообщает нам, каким образом греческий полководец Фемистокл накануне решающего сражения с флотом персов (480 г. до н.э.) обосновывает необходимость размещения греческих кораблей в узком проливе между материковой Грецией и островом Саламин


Морской Атлас, т.III. ГШ ВМФ, 1958.


Спартанец Эврибиад, который был назначен командующим объединенным греческим флотом, хотел увести корабли к Коринфскому перешейку, на котором находилось сухопутное войско пелопоннесцев. Обращаясь к Эврибиаду, Фемистокл говорит:

«В твоих руках ныне спасение Эллады! Послушайся моего совета и дай здесь морскую битву, а не следуй за теми, кто предлагает отплыть отсюда к Истму. Сравни оба предложения: у Истма придется сражаться с персами в открытом море, а это нам весьма невыгодно, так как наши корабли более тяжелые и числом уступают врагу. С другой стороны, ты потеряешь Саламин, Мегары и Эгину, даже если в остальном нам улыбнется счастье. Ведь за флотом последует и сухопутное войско, и таким образом ты сам приведешь врагов в Пелопоннес и ввергнешь в опасность всю Элладу. Если же ты послушаешься меня, то получишь вот какие выгоды. Во-первых, если мы будем сражаться с небольшим числом кораблей в теснине против большого флота, то, по всей вероятности, одержим решительную победу. Ведь сражаться в теснине выгоднее нам, а в открытом море — противнику. К тому же Саламин, куда мы перевезли жен и детей, также остается в наших руках. И этим ты также достигнешь того, к чему вы больше всего стремитесь. Если ты останешься здесь, то будешь так же хорошо защищать Пелопоннес, как и на Истме, и благоразумно не привлечешь туда врагов. Если дело пойдет так, как я ожидаю, и мы победим на море, то варвары никогда не придут к вам на Истм. Они не проникнут и дальше в Аттику, но обратятся в беспорядочное бегство. И этим мы спасем Мегары, Эгину и Саламин.»
          (Геродот, VIII 60)

Как ни соблазнительно сейчас окунуться в детали битвы при Саламине, мы воздержимся от этого и из всей речи Фемистокла выделим только одну фразу: «наши корабли более тяжелые (βαρυτέρας)».
Что может означать это выражение «более тяжелые»? Почти наверняка то, что греческие корабли были менее быстроходными и маневренными. Вспомним, с каким удовлетворением персы потирали руки, когда они впервые увидели греческие корабли:

Когда экипаж и военачальники на кораблях Ксеркса увидели плывущие на них малочисленные вражеские корабли, они также снялись с якорей и вышли в открытое море. Персы считали эллинов совершенно безумными и надеялись без труда захватить их корабли. И их надежды были вполне обоснованы. Ведь персы видели, сколь мало кораблей у эллинов и во сколько раз их собственный флот больше и лучше на плаву
          (Геродот, VIII 10.1)

Чем можно объяснить более низкое качество греческих кораблей?

Прежде всего, необходимо учесть, что эти триеры по большей части были построены греческими городами, которые до того никогда не имели этого типа кораблей. Даже если предположить, что существенной разницы между между триерой и пентеконтором нет, по размерам они все же отличаются (50 гребцов на пентеконторе и в среднем 170 на триере).


Изображение корабля (пентеконтор?) на стене храма в Нимфее. Крым. III век до н. э., Эрмитаж.


Существенное увеличение размеров строящихся кораблей не могло обойтись без досадных промахов, так что конструкции первых афинских триер были, понятно, несовершенны. Но нам неизвестно, какие из этих промахов делали афинские триеры тяжелее. Патриархи современной истории античного флота в большинстве своем полагают, что при Саламине греческие корабли были тяжелее не из-за конструкционных недочетов, а по причине небрежения к тщательной очистке подводной части их корпусов и несвоевременной просушке их на берегу. В отличие от персов, которые во время первой же своей остановки в Дориске после пересечения Дарданнел вытащили корабли на берег, очистили и просушили их корпуса:

А все корабли, пришедшие в Дориск, Ксеркс велел навархам причалить к соседнему с Дориском побережью, где лежат самофракийские города Сала и Зона, а на самом конце его находится знаменитый мыс Серрий. Область эта еще издревле принадлежала киконам. К этому-то побережью навархи и причалили свои корабли и затем вытащили на берег для просушки.
          (Геродот, VII 59.3)

Никто их древних авторов не отмечает, что подобную процедуру прошли и греческие корабли. Моррисон м др., например, полагают, что греки не могли этого сделать из-за опасений снизить боеготовность своего флота перед лицом персидской угрозы. При этом они исходят, вероятно, из приведенного Фукидидом письма (см. нашу ссылку выше) афинского полководца Никия в народное собрание Афин, в котором тот писал: «Неприятельские корабли открыто производят маневры, и в их воле и напасть на нас, и больше, чем у нас, возможности ставить корабли на просушку, потому что им не нужно стоять на якоре для наблюдения.». Ситуация в Сиракузах в 416 г до н.э., по мнению названных нами историков, видимо, мало чем отличалась от обстановки при Саламине в 480 г. поэтому греки пропустили столь важную процедуру перед Саламинским сражением, чем серьезно утяжелили свои корабли: греческие корабли не вытаскивали на берег с осени 481 года.

Но было ли это пренебрежение «плановым ППР» главной причиной, по которой греческие триеры были тяжелее персидских?

Во-первых, мы наверное не знаем, проводили ли греки обработку своих кораблей на берегу накануне битвы при Саламине. Из того письма Никия, которое мы обсуждали выше, явствует, что вытаскивание триер на берег было заурядным явлением, которое не всегда и отмечалось как-то особо. Так что нет оснований у нас утверждать, что раз нет тому письменных свидетельств, то и процедуры самой не было. Так что списывать все на нерадивость греческих моряков пока не будем.

Во-вторых, а почему мы должны исключать некие конструктивные особенности греческих триер по сравнению с персидскими?
Обратимся к свидетельству Плутарха, которое мы находим в его жизнеописании героя Саламинского сражения Кимона.

Кимон спешно двинулся из Книда и Триопия на двухстах превосходных триерах, построенных Фемистоклом, которые с самого начала отличались быстротой хода и подвижностью. Теперь Кимон уширил их и соединил палубы мостками, чтобы, приняв на борт значительное число гоплитов, они обладали большею силой в бою.
          Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Т. 1, 1994. Кимон. Перевод В.В. Петуховой

В комментариях и примечаниях к Плутарху конструктивные изменения, внесенные Кимоном, обычно трактуются следующим образом: триеры Фемистокла имели палубный настил для воинов только на носу и на корме, теперь же на переброшенных Кимоном мостках они могли размещаться вдоль всего борта. Сказать, что на деле все так и было, мы не можем: очень уж неопределенные термины используются в тексте Плутарха: Кимон то ли «уширил» их, то ли сделал палубу «более плоской» (platys). Соединил ли он носовой и кормовой настилы продольными палубами вдоль бортов, или связал существующие ранее бортовые проходы новыми поперечными настилами, – мы тоже сказать определенно не можем. Но для нас существенно другое: реконструированные тем или иным образом триеры стали тяжелее, плюс дополнительный вес, как полагают, 40 или 50 гоплитов в полном вооружении, это еще почти пять дополнительных тонн груза. Существенное утяжеление.

А что же с поглощением воды корпусами триер, пораженных корабельными червями? Конечно же, оно имело место, хотя и не в таких катастрофических масштабах, как отмечали исследователи, которых мы упоминали в начале поста. Эти исследователи делали выводы на основе экспериментов с незащищенной древесиной. Корпуса же кораблей с библейских времен, как мы отмечали в предыдущих постах, проходили специальную обработку. В чем состояла эта обработка и какие материалы при этом использовались – об этом будет наш следующий пост.