Основы мастерства речи для деловых и творческих людей 
Антон Чехов и другие именинники прошедшей недели 
Норильская кошка Мýра психанула 
Воскресная пирожковая 
Рамки-перевертыши под номерной знак: почему их можно купить, но нельзя ставить 
«Если бы звезды Голливуда жили в России 90-х» (проект Павла Мелешкина). Часть 2 
Москва праздничная 
Зенитно-артиллерийское подразделение Тихоокеанского флота, Порт-Артур 
Апсайклинг: от необходимости бедняков и хиппи до модного экологичного хобби
01.07.2011 —
Трансформеры 3
Фрич наших дней
colonelcassad — 03.07.2011
В связи с недавними новостями о том,
что дело бывшего главы МВФ об "изнасиловании" начало стремительно
разваливаться никак нельзя не вспоминить об аналогичном деле времен
Третьего Рейха, когда путем столь же скандальной провокации был
отстранен от руководства армией генерал-полковник Вернер фон Фрич,
мешавший планам Гитлера по перевооружению и подготовке к мировой
войне ,а так же бывший помехой для планов Гиммлера по расширению
полномочий СС. Как и сейчас с главой МВФ, тогда дело Фрича после
его ухода с должности довольно быстро развалилось.
Общая схема утопления человека еще недавно парившего в заоблачных высотах по сомнительным обвинениям странным образом напоминает закулисные игры в руководстве Третьего Рейха перед мировой войной.
Для тех кто не в курсе о чем речь, кратенько о деле Фрича из книги Хайнца Хене "СС: Орден мертвая голова".
Общая схема утопления человека еще недавно парившего в заоблачных высотах по сомнительным обвинениям странным образом напоминает закулисные игры в руководстве Третьего Рейха перед мировой войной.
Для тех кто не в курсе о чем речь, кратенько о деле Фрича из книги Хайнца Хене "СС: Орден мертвая голова".
Истоки его относились к маю 1936 года и были связаны со следователем берлинского полицей-президиума – судебным асессором Эрнстом, который занимался делом некоего Отто Шмидта. В досье на него было записано следующее: «Возраст 29 лет, в 1921-1922 годах три раза привлекался к судебной ответственности, отсидел две, затем три недели и еще месяц за воровство, в 1924 году – четыре месяца тюремного заключения – опять же за воровство, в 1927 году – месяц тюрьмы за растрату, в 1928 году – четыре месяца заключения за вымогательство и в том же году еще шесть месяцев за вымогательство с применением насилия, в 1929 году – две недели за обман».
В 1935 году Шмидт был арестован по подозрению в вымогательстве. Допрашивал его тогда следователь Юстус. Мошенник признался лишь в совершении нескольких мелких проступков. После этого он попал к Эрнсту, которому удалось развязать Шмидту язык. Разговорившийся преступник рассказал, что от его вымогательств пострадали десятки, даже сотни людей, в том числе и видные личности – по большей части гомосексуалисты. Среди названных были прокурор Рюдигер фон дер Гольц – сын бывшего командира балтийского добровольческого корпуса; потсдамский полицей-президент штандартенфюрер СС граф фон Ведель; министр экономики Функ и некий генерал Фрич.
Таким образом, обычное уголовное дело превратилось в политическое. Вопросами борьбы с гомосексуализмом занимался криминальрат Иосиф Майзингер. Поэтому дело Шмидта было передано на Принц-Альбрехтштрассе. Майзингер обратил внимание на фамилию Фрич. Был ли это главнокомандующий сухопутными войсками, генерал-полковник барон Вернер фон Фрич, выступавший против создания военизированных подразделений СС? Майзингер поручил расследование капитану охранной полиции Хойзереру.
8 или 9 июля 1936 года тот представил Шмидту целый ряд фотографий с указанием имен и занимаемых должностей запечатленных на них лиц.
Увидев фотокарточку Фрича с подписью «генерал-полковник барон фон Фрич, главком сухопутных войск», Шмидт сказал: «Да, это он».
Затем Шмидт показал, что как-то в ноябре 1933 года в зале ожидания берлинского вокзала Ванзее он обратил внимание на мужчину, одетого в темное пальто с меховым воротником коричневого цвета, с темной шляпой на голове, белым кашне и моноклем в глазу. Вместе с неким Мартином Вайнгертнером по прозвищу «баварец Зеппл» этот человек направился в темную улочку рядом с вокзалом. Последовавший за ними Шмидт наблюдал сцену их полового акта. Затем этот господин направился к Потсдамской площади, где Шмидт и задержал его, представившись «комиссаром уголовной полиции Крёгером». Задержанный заявил, что он генерал фон Фрич и предъявил удостоверение личности.
Желая откупиться, этот господин сказал, что у него с собой всего 100 марок, но он может дать и больше. Тогда они поехали в Лихтерфельде, где тот зашел в дом номер 21 на Фердинандштрассе. Возвратившись, он вручил Шмидту 500 марок и пообещал еще 1000 на следующий день. Деньги эти были им получены. А в середине января 1934 года Шмидт получил еще 1000 марок в зале ожидания вокзала электрички Лихтерфельде-Ост. Вместе с ним был его приятель Хайтер, которого он представил как своего начальника и которому передал 500 марок.
Майзингер торжествовал. Случай дал ему в руки мощное оружие против командования сухопутных войск. И он стал раскручивать дело Шмидта, который в августе сообщил новому следователю Лёффлеру дополнительные подробности к своему предыдущему рассказу. Его сообщник Хайтер подтвердил сказанное. У Майзингера не было никаких сомнений: этот Фрич – не кто иной, как ненавистный генерал-полковник.
Генрих Гиммлер
О результатах расследования Майзингер сообщил своему начальству, и уже вскоре шеф СС Гиммлер доложил об этом Гитлеру. Но в имперской канцелярии его ждало разочарование. Адольф Гитлер, бегло просмотрев восьмистраничный протокол допроса, приказал сжечь «это дерьмо». Военный специалист фон Фрич был ему еще необходим, и он не собирался принести его в жертву из-за каких-то мелочей.
К своему разочарованию, Гиммлер представил диктатору дело Фрича в неподходящий момент: Гитлер относился в то время к военным с уважением, предоставил им свободу действий и воздерживался от критики. По свидетельству его адъютанта полковника Фридриха Хосбаха, генерал-адмиралу Бёму Гитлер как-то сказал:
– Возможно, ко мне и придет кто-нибудь из партийного руководства и заявит: «Все хорошо и прекрасно, мой фюрер, но такой-то генерал выступает и действует против вас». На это я ему отвечу: «Я этому не верю». И если даже мне будут предъявлены письменные доказательства, я просто порву эту мазню, так как моя вера в вермахт непоколебима".
Поэтому и Гиммлер с Гейдрихом были вынуждены порвать свою писанину. Однако прежде чем уничтожить дело Фрича Гейдрих приказал снять копию с наиболее важных материалов. По всей видимости, он полагал, что делу этому можно будет все-таки дать ход. И день этот наступил даже раньше, чем он думал. Дело в том, что после проведения совещания в имперской канцелярии 5 ноября 1937 года Гитлеру стало ясно: фон Фрич и военный министр генерал-фельдмаршал Вернер фон Бломберг будут лишь тормозить его довольно рискованную внешнюю политику.
Вернер фон Бломберг
На основе дискуссии у Гитлера сложилось определенное мнение. С такими военными начинать рискованные военные операции по претворению в жизнь национал-социалистской внешней политики нельзя. И он сразу же охладел к военному руководству.
В связи с этим майзингеровское расследование дела Фрича стало вновь актуальным. Но возвратился ли к этому вопросу сам Гитлер? Вряд ли. Нашелся человек, заинтересованный в том, чтобы напустить свору гестапо на командование сухопутными войсками. Им оказался Герман Геринг, бывший формально еще шефом прусского гестапо, которого неоднократно обвиняли в дилетантизме. Он частенько подвергался насмешкам со стороны военных, хотя и стал уже генерал-полковником. Осенью 1941 года Майзингер рассказал другому адъютанту Гитлера, Фрицу Видеману, что именно Геринг отдал ему распоряжение восстановить дело Фрича.
Скорее всего, это случилось сразу же после упомянутого совещания в имперской канцелярии, ибо уже во время поездки главкома сухопутных войск в Египет, начавшейся 10 ноября 1937 года, для слежки за ним были приставлены два сотрудника гестапо. В их задачу входило, в частности, выяснение, станет ли он посещать там места сбора гомосексуалистов. В середине января 1938 года Майзингер решил перепроверить показания Шмидта. Криминальинспектор Фелинг установил, что в соседнем с двадцать первым номером доме проживал ротмистр в отставке Фрич. Таким образом, в деле генерала Фрича появилась неувязка.
12 января 1938 года генерал-фельдмаршал фон Бломберг, вдовец с 1932 года, имевший двух сыновей и трех дочерей, женился на бывшей стенографистке одного из центральных учреждений Эрне Грун. Их бракосочетание отметил узкий круг друзей и знакомых, а в качестве свидетелей выступили Адольф Гитлер и Герман Геринг. Новобрачные тут же выехали в свадебное путешествие. А криминальрат Курт Хельмут Мюллер, начальник отдела центрального управления уголовной полиции, вскоре после этого получил целую пачку старых фотографий от своего коллеги Герхарда Наука из реферата, занимавшегося вопросами соблюдения нравственности.
«Присмотревшись к совсем обнаженной парочке, – вспоминал потом Мюллер, – я прочитал на обороте фотокарточки имена сфотографированных. Имя женщины мне показалось знакомым. На других фотографиях она попалась еще три раза». В отделе регистрации жителей города он выяснил, что дама была новой женой генерал-фельдмаршала.
Когда он доложил об этом своему шефу, Артур Нёбе воскликнул: «И этой женщине фюрер целовал руку!»
Герман Геринг
Таким образом, 23 января 1938 года в руках Геринга оказалась козырная карта. Он сразу же понял, что в случае скандала генерал-фельдмаршала отстранят от должности. Но кто займет его кресло на Бендлерштрассе? Вне всякого сомнения, соперник Геринга – генерал-полковник фон Фрич. Этого-то ему как раз и не хватало!
Герингу пришлось набраться терпения на целые сутки, так как Гитлер должен был возвратиться из баварского Бергхофа только вечером 24 января. И не успел Гитлер появиться в имперской канцелярии, как там оказался Геринг. Адъютанту Гитлера, Хосбаху, он даже пожаловался, что ему приходится сообщать фюреру неприятные известия. На этот раз дело шло о военном министре фон Бломберге. После своего доклада Гитлеру о сути вопроса, он как бы между прочим упомянул и Фрича. После ухода Геринга Хосбах отметил, что фюрер, «хотя и был взволнован, но не проявлял озабоченности или подавленности».
Скорее всего, этой же ночью Геринг и отдал распоряжение Майзингеру восстановить дело Фрича. Уже на следующее утро оно лежало на столе Гитлера, из чего следует, что было подготовлено всего за ночь, да этого сотрудники гестапо и не скрывали. Второй адъютант Гитлера, Шауб, позвонил уже под утро Хосбаху и передал ему распоряжение немедленно приехать в имперскую канцелярию – видимо, сразу же после передачи туда дела Фрича.
Увидев через несколько часов Гитлера, Хосбах был удивлен реакцией Гитлера. Он, по всей видимости, тяжело переживал двойной прокол Бломберга и Фрича, потеряв наивную веру в прусско-немецких военных. Адъютант Видеман писал, что он «никогда ранее за все четыре года нахождения с Гитлером не видел его в таком состоянии. Заложив руки за спину, фюрер ходил, согнувшись, взад и вперед по своему кабинету, бормоча, что уж если такое произошло с фельдмаршалом, то на этом свете можно ожидать чего угодно».
Было ли это хорошо разыгранной сценой? Сначала, наверное, нет. Но вскоре в Гитлере проснулся, очевидно, дикий инстинкт, когда он увидел шанс разделаться одним махом с руководством вермахта и взять командование армией в свои руки. Теперь уж военные не помешают ему осуществлять задуманную им внешнюю политику, пусть даже явно авантюрную.
И он напустил на военных Геринга. Поскольку Хосбах высказал сомнение в вине Фрича, Гитлер поставил перед Герингом задачу перепроверить показания Шмидта. Геринг дважды побывал на Принц-Альбрехтштрассе и получил подтверждение того, что он и Гитлер желали слышать: свидетель Шмидт повторил сказанное им ранее. Тогда Хосбах в ночь с 25 на 26 января отправился по собственной инициативе к генерал-полковнику фон Фричу и рассказал обо всем, что замышлялось против командования сухопутными войсками. Фрич был буквально огорошен, сказав только: «Это – наглая ложь!»
Фон Фрич ничем не отличался от своих коллег, смотревших, как говорится, в рот Гитлеру. До самого своего конца он так и не понял, что сделал с ним его фюрер, и не видел пропасти, в которую наверняка свалился бы, если бы его не поддержали товарищи. С чувством фатализма и тупой покорности он шел навстречу не только своей судьбе, но и судьбе Германии. Позднее он написал о Гитлере: «Этот человек – судьба Германии – как в хорошем, так и в плохом. Он будет идти своим путем до самого конца, и если там окажется пропасть, то он увлечет с собою нас всех – тут уж ничего не поделаешь».
Но нашлись офицеры, которые не пожелали добровольно подчиниться року. Хосбах долго упрашивал Гитлера принять Фрича, и тот в конце концов согласился. Вечером 26 января генерал-полковник был вызван в имперскую канцелярию. Туда же был привезен Шмидт, который, увидев Фрича, воскликнул: «Это он!» Под честное слово Фрич заявил, что вообще не знает этого господина.
Хосбах, находившийся в комнате для адъютантов, вспоминал: "После довольно долгого ожидания я услышал быстрые шаги в сторону двери, ведущей в библиотеку. Открыв ее рывком, в комнату ввалился Геринг, прикрывавший обеими руками лицо, плюхнулся на диван и несколько раз произнес, задыхаясь: «Это был он, это был он!»
Когда Гитлер заявил, что честное слово генерал-полковника его не удовлетворяет, Геринг посчитал, что его час настал, и, отведя в сторонку адъютанта Гитлера, Видемана, сказал тому: «Послушайте-ка, вы же можете поговорить с фюрером. Передайте ему, что он должен поручить мне армию. Я готов представить свои соображения по четырехлетнему плану ее реорганизации».
Гитлер принял свое решение на следующий день. Кейтелю было сказано, что военное министерство (переименованное в верховное главнокомандование вермахта) будет возглавляться самим фюрером, генерал же оставался в должности начальника штаба. 4 февраля 1938 года все сомневавшиеся в политике Гитлера были устранены: Бломберг и Фрич отправлены в отставку.
Чтобы закрыть уголовное дело на Фрича, Гитлер решил, что тот при взаимном молчании должен просто-напросто подать прошение об отставке. Однако, поскольку против его ухода выступило командование сухопутных войск, Гитлеру пришла идея, чтобы его делом занялся специальный суд. В процесс включились военные и юристы, которые выступили в защиту генерал-полковника. 27 января начальник юридического отдела военного министерства Генрих Розенбергер обратился к Кейтелю, заявив, что ни о каком специальном суде речь идти не может, так как разбором дел офицеров должен заниматься военный суд. В соответствии с параграфом 11 уложения члены суда для генерал-лейтенантов и выше и его председатель назначаются фюрером. Кейтель не решился идти к Гитлеру с подобным требованием и возразил: «Вы должны иметь в виду, что эти люди выдвинуты революцией и рассуждают совершенно по-другому, чем мы».
Вильгельм Кейтель
Розенбергера поддержал министр юстиции Франц Гюртнер, усмотревший в этом деле шанс ограничить растущую власть аппарата Гиммлера-Гейдриха. На примере Фрича он хотел показать, к какому произволу придет рейх, если судьбу людей будет единолично решать полиция. Когда Гитлер обратился к нему за советом, министр юстиции затребовал всю документацию и протоколы допроса из гестапо и подверг их анализу. Свое заключение в осторожной форме и на принятом бюрократическом языке он сообщил Гитлеру.
«Вынести решение о виновности или невиновности, – говорилось в заключение, – я не могу и не имею права – независимо от личности, ее положения и занимаемой должности – так как это прерогатива суда».
Сначала казалось, что верх берет гестапо, так как не успел еще главный следователь Закк приступить к работе, как Фрич по собственной инициативе отправился на Принц-Альбрехтштрассе и предоставил себя в распоряжение гестаповских следователей. Друзья Фрича буквально остолбенели, поскольку даже последнему новобранцу в течение многих лет вдалбливалось, что гестапо не имеет права ни арестовывать, ни допрашивать солдат. Территория частей и подразделений вермахта считалась неприкосновенной для сотрудников тайной полиции, независимо от их званий и должностей.
Фрич побывал там дважды. 27 января его подверг допросу оберфюрер СС Вернер Бест в присутствии советника по уголовным делам Франца Иосифа Хубера. А 28 января Фричу устроили очную ставку с основным свидетелем обвинения, Шмидтом. Допросы Фрича относились к самым длительным за всю историю гестапо. Бест чувствовал какое-то смутное беспокойство. Конечно, генерал-полковник не производил впечатления самоуверенного человека, он явно нервничал и прилагал усилия к тому, чтобы как-то обосновать возникновение разговоров о гомосексуализме. Даже рассказал, что как-то просто оставил у себя переночевать двоих юнцов. Неблагоприятное впечатление оставили и долгие дебаты Фрича со Шмидтом.
Тем не менее история, рассказанная Шмидтом, не показалась Бесту достоверной. К тому же упоминание графа фон дер Гольца в качестве якобы его клиента оказалось химерой. О своих сомнениях Бест доложил Гиммлеру. Рейхсфюрер СС ответил: «А ведь и у воров есть свое понятие о чести».
Эти его слова следовало понимать, что мошенники в таких случаях лгать не будут. Тем не менее предыдущие показания Шмидта были перепроверены, в результате чего выяснилось, что все его показания – чистая выдумка.
Доверенное лицо Нёбе, Ханс Бернд Гизевиус, доложил своему шефу, что в случае с Фричем произошла ошибка, о которой Гиммлер и Гейдрих знали, но ничего не предприняли, чтобы приостановить дело. Шелленберг подтвердил: «Когда у Гейдриха появились сомнения, дело уже лежало на столе Гитлера».
На Принц-Альбрехтштрассе опустился «железный занавес» молчания. Не было произнесено ни слова и не был даже сделан какой-нибудь намек об истинном положении дел с Фричем. Более того, гестапо предприняло отвлекающий маневр. Его руководство распорядились допросить всех солдат, бывших денщиками генерал-полковника. Не были забыты и его бывшие адъютанты, а также матери тех двоих парней, которые у него как-то заночевали. Майзингер же принимал необходимые меры к тому, чтобы завравшийся свидетель Шмидт вновь и вновь подтверждал свои прежние показания.
Закк и фон дер Гольц подвергли сомнению показания Шмидта. Им удалось доказать, что генерал-полковник фон Фрич никогда не имел удостоверения, якобы показанного им Шмидту, и не жил на Фердинандштрассе. Фрич вообще не курил и не носил пальто с меховым воротником. Тем не менее место происшествия, описанное Шмидтом, сомнению не подвергалось.
Тогда графу фон дер Гольцу пришла на ум мысль проверить адресные книги. И он нашел однофамильца генерала ротмистра в отставке фон Фрича, проживавшего на Фердинандштрассе, 20. Закк со своими людьми поспешил по указанному адресу и установил: ротмистр фон Фрич действительно был на вокзале Ванзее, вступал там в связь с неким мужчиной. У ротмистра было пальто с меховым воротником, и он был заядлым курильщиком. Более того, этот Фрич действительно пытался откупиться от шантажиста, предъявив квитанции о снятии со своего счета в Дрезденском банке за номером 10220 указанных Шмидтом сумм.
Граф фон дер Гольц тут же поехал к своему подзащитному и вместо приветствия воскликнул: «Господин генерал-полковник, вы победили! Нами найден настоящий Фрич, и вопрос закрыт».
Но тот высказал сомнение: «Фюреру, пожалуй, этого будет недостаточно. Да он в такое и не поверит». Генерал-полковник фон Фрич послал Гиммлеру письменный вызов на дуэль, но его секундант, генерал фон Рундштедт, вызов этот не передал, а оставил у себя в качестве сувенира. Только полковник Хосбах и шеф абвера Канарис при поддержке защитника Фрича графа фон дер Гольца и советника Закка бескомпромиссно выступили против чернорубашечников.
Опасение Фрича чуть было не подтвердилось. Гестапо приняло меры и арестовало ротмистра, убрав его с глаз долой. А он ведь рассказал Закку, что еще 15 января 1938 года у него был инспектор гестапо Фелинг. И он ему показывал свой банковский счет! Однако друзья генерал-полковника не зевали, и гестапо было вынуждено выпустить ротмистра Фрича на свободу.
10 марта началось заседание суда верховного главнокомандующего вермахта в берлинском «Пройсенхаузе». На нем рассматривалось дело барона Вернера фон Фрича, которое стало краеугольным камнем для гестапо. Через несколько часов заседание было прервано: Гитлер вызвал главкомов всех видов вооруженных сил в имперскую канцелярию. Причина была сообщена Фричу доверительно: фюрер приказал ввести войска в Австрию. Процесс продолжился через семь дней. Гестаповский свидетель Шмидт пытался придерживаться своей версии. Однако неожиданно для многих председательствующий Геринг загнал его, как говорится, в угол, поставив несколько риторических вопросов.
18 марта был вынесен приговор: «По делу генерал-полковника в отставке барона Вернера фон Фрича суд верховного главнокомандующего вермахта… на основании разбирательства постановил: признать его по всем пунктам обвинения невиновным».
Гиммлер и Гейдрих ушли в глухую оборону, ожидая, что вермахт разыграет теперь свою козырную карту. Но генералы молчали. Лишь Хосбах с Канарисом подготовили «предложения», которые армия должна была представить Гитлеру. В них говорилось:
«А. Реабилитировать генерал-полковника барона фон Фрича в глазах общественности, поскольку причина его отставки была широко опубликована прессой.
Б. Произвести необходимые изменения в руководстве гестапо. В первую очередь речь идет о Гиммлере, Гейдрихе, Йосте, Бесте, Майзингере, Фелинге и некоторых других».
Но генералы их не поддержали. Бек, прочитав «предложения», положил их в свою папку: в результате кризиса Бломберга-Фрича спинной хребет руководства вермахта был в политическом смысле сломан. К тому же Гитлер совершил упреждающий маневр: он созвал группу генералов и реабилитировал Фрича, естественно, не возвратив его на военную службу, но назначив почетным шефом 12-го артиллерийского полка, которым он когда-то командовал.
Гиммлер же приказал расстрелять шантажиста Шмидта, наложил дисциплинарное взыскание на инспектора Фелинга и перевел его на малозаметную должность. Принимавшего участие в расследовании дела Фрича комиссара Эберхарда Шиле уволили из гестапо. Майзингера перевели в 1939 году в оккупированную Польшу.
Гиммлеру потребовалось довольно-таки продолжительное время, чтобы оправиться от фиаско в деле Фрича. Не забывал он и упреков со стороны руководства вермахта в свой адрес. Поэтому когда стало рассматриваться дело одного из фюреров СС в связи с выдвинутым против него обвинением со стороны вермахта, он приказал группенфюреру СС Шреккенбаху, занимавшемуся этим вопросом: «Расследуйте все и очень основательно, чтобы меня снова не упрекнули в некорректном отношении к вермахту».
Свое участие в афере Фрича Гиммлер всячески отрицал, утверждая, что стал жертвой недобросовестных и ни на что не пригодных чиновников. Хауссер по этому поводу заметил: «А ведь мы ему тогда поверили».
В этой связи интересно лишь одно - кому и чему мешал Стросс-Кан на самом деле?
Собственно, дело Бломберга-Фрича вспомнилось в связи с тем. что от дела Стросс-Кана так же активно попахивает некой провокацией с неочевидными целями.
Собственно, не удивлюсь, если в конечном итоге вся эта история с "изнасилованием" окажется обычной липой, самого Стросс-Кана оправдают, а на его месте уже будет сидеть устраивающий заказчиков провокации человек.
Оставить комментарий
Популярные посты:
Предыдущие записи блогера :
30.06.2011 —
Фашизм не пройдет
29.06.2011 —
Место ссылки
27.06.2011 —
ВСЯ ПРАВДА о Ежове или Советский Бухенвальд
Архив записей в блогах:
Ну как тут не вспомнить обезьяну из анекдота? Которая оказалась в тяжелейшем положении, когда зверям предложили разделиться на умных и красивых. -А мне, - говорит она, - разорваться, что ли? И вот в каком-то таком похожем положении оказался папашка Зю и его команда. И вроде бы 1-го мая П ...
Мои дорогие френды! Я начинаю писать на тему... Темы (доминирование-подчинение, BDSM), ибо она входит, наконец-то в мою жизнь. Создала группу, как и обещала, ибо это для меня что-то новое, очень личное, и некоторым моим любимым троллям будет просто ...
Десять негритят решили пообедать, Один вдруг поперхнулся, их осталось девять. Девять негритят, поев, клевали носом, Один не смог проснуться, их осталось восемь. Восемь негритят в Девон ушли потом, Один не возвратился, остались всемером. Семь негритят дрова рубили вместе, Зарубил один себя ...
Казалось бы, революция, произошедшая после жесткого асексуального советского режима, привела к полному раскрепощению общества, но не тут-то было! Многие до сих пор не могут говорить о сексе, а те, кто хвастается своей осведомленностью в этой области, подчас даже и не подозревают, что ...
Всем доброго пятничного утра! 1. Кто недавно прилетал в Домодедово (внутренний рейс) и ещё свежи воспоминания: от входа в аэропорт (когда уже высадили из автобуса) с коляской удобно или там будут ступеньки? Судя по гуглу и моей памяти, там пилить какими-то закоулками, на выбор ...
