Фальшивое детство

kotomysh — 09.05.2011 Так удивительно смотреть на знакомую ситуацию под другим углом!
За долгие годы я как-то привыкла думать, что у меня было счастливое детство (поскольку мне это всячески внушалось), тем более странным было осознать, что все было не совсем так. 
Самое интересное всегда - детали.
Когда я была совсем маленькой, если мое настроение не нравилось взрослым, никто не пытался понять причины, меня стрались "отвлечь". Это пакостная традиция, не знаю, кто ее придумал, не жалеть ребенка, не утешать в его детских горестях, а "отвлекать". Когда я стала постарше, меня стали стыдить за "нахальство": ну, право слово, как можно хныкать из-за куклы, когда в Зимбабве дети голодают? И все это сопровождалось взрослой интерпретацией моих эмоциональных проявлений. Надо заметить, моим мнением никому в голову не приходило поинтересоваться. Диагнозы во врачебном семействе было в ходу больше, чем мнения. Диагнозы были таковы: "слишком впечатлительна", "меланхолик". На том и порешили. Почему девочка плачет? Слишком впечатлительна. Почему не смеется? Потому что меланхолик.
Удобно, да? Зачем пытаться понять, что происходит с ребенком, подвергая опасности самооценку? А вдруг выяснится, что мы вовсе не такие идеальные родители, какими себя представляем и какими стремимся быть? Слишком опасно. Безопаснее найти рациональное объяснение, похожее на правду.
К слову, когда у меня в девятом классе случился конфликт с классной руководительницей, меня не перевели в другую школу или в другой класс, не пожаловались в РОНО. Знаете, что сделали? Мне прописали транквилизаторы. Интересно, почему мне, а не Надежде Моисеевне?
Ну, словом, диагнозов прибавлялось. Всему можно найти рациональное объяснение, а не найти, так придумать. Плачешь? Это просто вторая фаза менструального цикла. Слабость? Вегетососудостая дистония. Сердце замирает? Дисфункция щидовидной железы. И так далее.
К моменту, когда я "выросла", я уже знала наизусть список своих "недугов" и "дефектов". К последним, кстати, относилась "неблагодарность" как неспособность экстатически радоваться отсутствию войны, голода, сиротства, и "негативизм" как недостаточная способность смотреть на вещи под заданным углом. Неблагодарная, бездушная, бессердечная - мои второе, третье и четвертое имена. 
Видимо, все это плохо укладывалось в моей детской голове и искало выхода. Во всяком случае, когда в разговоре мамы с какой-то тетей я услышала странную фразу, я тут же все "поняла"... А фраза звучала так:" Надо же, какой маленькой ее взяли, и какая уже большая выросла..." Не знаю, что имела в виду тетка, но я рассудила просто: ну откуда детей "берут"? Разумеется, из детского дома (о существовнии таких домов я точно знала, потому что мама была детдомовкой). И, придя домой, я огорошила маму вопросом: "А правда, что моя мама умерла?" Видимо, к тому моменту я уже тоже научилась искать и находить "объяснения" противоречиям своей жизни.
К слову сказать, я и сейчас не вижу другой трактовки странной фразы.
Искажения "картинки" действительность приобретала вот по какой причине. Судя по отсутствию войны, блокады, голода, эпидемий и детского сада, детство мое было счастливым, а судя по полному набору непьющих и не бьющих родителей, нянек, рук-ног нужном количестве, - просто экстатическим. При всем том, загадочным образом я чувствовала себя... грустной. И вообще, я недостаточно часто, чтобы радовать взрослых, улыбалась. На самом деле, я часто чувствовала себя несчастной до крайности, иногда даже понимала почему. Но в системе декларируемого формального благополучия мои собственные чувства выглядели "обманом зрения", миражом и терялись среди мозаики статус-символов.
Мама часто сопровождала свои рассказы мне обо мне фразами "тебя все любили", "тобой все восхищались", "дедушка тебя облизывал". Подразумевалось, что я приводила в восторг все вокруг и все были от меня без ума. Как я теперь понимаю, маме это льстило. Позже я наблюдала те же танцы в отношении ее внука. Словом, мама косвенно самовосхвалялась, а я верила.
Тем удивительнее прозвучал для меня тридцатилетней вопрос моей тетушки: "Тебя не обижало в детстве, что Сашу любили, а тебя не очень?" Я-то была уверена, что во-первых, меня любили, а во-вторых, любили меня - т.е. меня любили больше, чем Сашу.
Ну, удивилась, и ладно. Может быть, и не так, как Сашу, но ведь любили, правда? Я же чувствовала это!
А вот как сказать.
Можно ли чувствовать не свою, а чужую любовь? Можно чувствовать чужие чувства? Как мы судим о чувствах других?
По внешним проявлениям. Обычно, нас довольно трудно обмануть и как бы какой-нибудь лицемер не рассказывал нам о любви, мы не слишком склинны ему верить. Если, конечно, не очень хочется. Мне хотелось. Но дело не только в этом. Что является теми внешними проявлениями, по которым мы диагностируем любит-нелюбит? Доброе к нам отношение, забота, интерес. Если мы сочтем такие проявления недостаточными с точки зрения нашего своеобразного "эталона" , мы тут же заподозрим, что нас не любят, так? 
Как я сейчас понимаю, меня, действительно, не любили. Так почему же я обманывалась?
Любить не любили, но относились очень по-доброму. В папиной семье доброжелательное отношение, дружелюбие, забота, было нормальными естественными проявлениями. Но не в маминой. В итоге получилось вот что: мне было так хреново в материнской "любви", что простое ровное отношение, доброту и ласку я принимала за любовь.
Сейчас, проехав в очередной раз к родне, я совершенно ясно вижу, но мои визиты к ним было событием только для меня. У них своя жизнь, в которой мне совершенно нет места. Я не интересую их ни как родня, ни как личность, ни как просто человек. До такой неприличной степени, что брат, скажем, не помнит, жила ли я в детстве с ним или в другом городе, а дядя явно не в курсе, кто я, что я, какое у меня образование и сколько их, и вопросов не задают. Тетя, которую я любила даже не как мать, а как Мать, любила, конечно, не меня, а своего непутевого сына, но она хотя бы считала меня интересной и даже "удивительной девочкой", дядя, если верить ее словам, поскольку своим детским воспоминаниям я верить не могу, вроде бы ценил меня, и даже "в меня верил", а однажды увез за город и... ладно, в другой раз.
Сознавать такие штуки болезненно и обидно, но над всем этим доминирует удивление. За что? Почему? Что же такого во мне было и чего не было, что меня не любила такая куча народу, которой, вроде бы, положено дитятю и члена семьи любить? И понимаю, что никакого "за что" не существует  - для нелюбви точно так же не нужны основания, как и для любви. Но не интересовались-то почему? Настолько, что попросту игнорировали, даже не помнят. Получается, что не просто не было любви, а была довольно активная нелюбовь, неприязнь, отвержение. И снова у меня возникает вопрос: а не удочерили меня часом? Почему я чувствую себя такой ненужной и надостижимо стремлюсь заслужить незаслуживаемое? Почему мама так назойливо рассказывает мне о том, что из-за ее редкостной стройности и тонкой талии все считали меня усыновленной? Почему, несмотря на навязчивые мамины уверения  в ее ко мне необыкновенной любви, я физически чувствую горечь сиротства? Почему я всегда была настолько одинокой, что создала целый мир воображаемых друзей, сестер, братьев, куда и "уходила", и не только в дошкольном возрасте, а вплоть до совершенно взрослого состояния? Мир, в котором было все, даже воображаемые Папа и Мама.
Одним словом, мои воспоминания о детстве оказались фальшивыми. Во всяком случае, в части интерпретаций и оценок.
Единственное, чему можно верить - собственные чувства: грусть - это грусть, а радость  - это радость, и никаких "объяснений".

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив