Есть разговор!

Мы давно общались, но до недавнего времени не было ясно, встретимся ли мы когда-нибудь. Я захожу в комнату и вижу заметно взволнованного молодого человека, который если бы мог, то убежал бы. Он остаётся. Никто не должен знать об этой встрече, потому что её и не было. Несмотря на большие опасения, впервые он говорит о своей сексуальной ориентации, которой нет места в мире футбола.

У тебя только что было интервью с телевизионной компанией. Чтобы случилось, если бы возник вопрос про гомосексуализм?

Я бы соврал, конечно же. Я стараюсь не говорить об этом на публики вообще. Чем больше это обсуждается, тем больше давление на меня. Я не могу позволить чтобы вокруг меня возникло большое обсуждение.

Но давление же уже сейчас огромное?

Конечно. Цена за то чтобы прожить свою мечту в Бундеслиге очень велика. Я должен играть роль и не признаваться в том, кем я есть на самом деле. Сначала это не было проблемой, но со временем мне становилось тяжелее. Я не уверен смогу ли выдержать до конца эту ситуацию – я идеальный гетеросексуальный футболист, и вдруг меня бы разоблачили ещё до окончания моей карьеры.

Боязнь огласки

Что такого страшного в том, что о твоей ориентации узнают? В шоу бизнесе никому нет дела до того, что Хейп Керкелинг ведёт телешоу.

Мне кажется футбол и телевидение – это две разные вещи. Конечно это глупо, но существует клише о «типичном гее» - и это клише вписывается в мир телевидения. Футболисты напротив -  это ходячие стереотипы мужественности. Они должны любить спорт, настойчиво сражаться на поле и во всем быть образцами для подражания. Геи в эту картину не вписываются. Точка. Или вы думаете, что перед матчем кто-то будет пытаться внушить бушующей толпе фанатов, что "гомики" на самом деле - обычные парни, которые играют в футбол так же, как остальные? Несусветное предположение. В подобной ситуации на стадионе, или после игры, малейшая провокация будет раздута до вселенских масштабов. Мне грозила бы опасность, если бы я рассказал о своей сексуальной ориентации.

Вы злитесь на фанатов за это?

Совсем нет. Я слышал однажды, что в «жаркие» моменты люди управляются своими инстинктами, и толерантность не является их частью. Я должен принять это находясь на поле, и то что фанаты – это большая часть той силы, которая вдохновляет меня выходить на игру. В целом, гетеросексуалы не рассуждают о своей сексуальности. Никто в жизни они не зададутся вопросом – правдивы ли те чувства, которые они испытывают. В конце концов – ведь так и должно быть! Поэтому я надеюсь по крайней мере на толерантность, потому что понимания не будет никогда. Это очень личное, и мы геи не лучше, когда дело доходит до гетеросексуалов или лесбиянок. Но мы толерантны. Но даже если бы я мог справиться с фанами, огромный публичный резонанс был бы ужасен.

Откуда такая боязнь публичности?

Рассказы, заголовки газет и журналов. Все хотели бы узнать о тех ужасных вещах, которые мы с партнёром делаем в своей спальне. Футболист-супермен находится сверху или снизу? Я могу ещёнесколько придумать. Моя страсть – футбол  - уже не будет иметь значения. Я могу прийти на какую-нибудь вечеринку со своим другом и потом не сходить со страниц на протяжении трёх недель, или быть скрытным, и не быть правдивым. Выхода нет. Просто невозможно себе представить, чтобы я, как гетеросексуальный игрок, пришёл со своим другом и об этом забыли бы на следующий день. Понятия нормальности не существует.  По крайней мере, для меня ненормальным является то, что вся страна будет обсуждать мою личную жизнь. Это касается только меня, и того кто рядом со мной.

И есть сейчас такой человек рядом, о котором могли бы задавать такие вопросы?

Это важный вопрос. Сейчас у меня никого нет, и также ни у кого из других известных игроков, о которых я знаю. Хотя у меня были отношения. Но как вы можете представить, месяц игры в прятки для любых отношений будет как яд. Мне нужно было принять решение. Хотя хорошо было в конце концов добиться успехов в футболе. Цена была адекватной.

Вместо друга, есть какая-то девушка, с которой ты выходишь в свет?

К сожалению это клише является правдой. Есть события, на которых я не могу появиться один. Все так делают. Только мне платить за это не нужно, потому что у настоящего гея всегда есть лучшие подруги.

Ты говорил о других игроках. Есть какая-то «ассоциация геев-игроков Бундеслиги» и знают ли остальные игроки о твоей ориентации?

(смеётся) Нет,  нет никакой ассоциации. Наоборот. Я знаю игроков в лиге, но никаких встреч не происходит – это было бы слишком очевидным. Это странная параллельная реальность – об этом никогда не говорят, но все в курсе.

Профессиональные мечты и личные желания

Итак, проблем с командой не существует?

Абсолютно никаких. Я не знаю ни одно игрока в лиге, у которого были бы проблемы. Есть те, кто с интересом задают вопросы – но это скорее исключения. Хотя некоторые ситуации для обеих сторон неловкие – душ, например. Но меня не интересуют товарищи по команде, и в конце концов все перестают обращать внимание на это. Мои коллеги не глупы, несмотря на то, что может быть имеют такую репутацию.

И что спрашивают коллеги?

Ну, технические вопросы задают (смеётся). Но обычно спрашивают про бойфренда. Я знаю о их личной жизни из газет, но меня они должны спрашивать. Это нормально.

Камин – аут не был опцией после того как глава федерации футбола Германии, Тео Цванцигер, призвал к этому?

Не совсем. Легко говорить, потому что на следующий день им не нужно выходить на стадион, чтобы провести матч. Может было бы легче, если бы больше игроков сделали это, но пока что я не надеюсь на это. В конце концов, это меньшинство, и от вопросов легко уклониться.

Почему ты решился на это интервью?

Важно сделать первый шаг. Я хочу попробовать. Вы понимаете мою ситуацию, поэтому мне легче говорить о ней. Другие не хотят сделать такой шаг, несмотря на анонимность. Возможно моих коллег никто не поощряет на такой поступок. Но я надеюсь, что это случится. Мы можем снова поговорить через год – и тогда может быть я сделаю это под своим именем.

Как выглядит твоё будущее?

Я хочу развиваться как футболист. У меня есть несколько желаний. Моя личная ситуация не изменится. Конечно, я был бы счастлив, если вдруг все начали бы делать камин-аут и я в шоке смотрел бы на всех ребят, о которых я не догадывался. Все что мне нужно для счастья - это немного "нормальности",  чтобы я просто мог открыто сходить с потенциальным бойфрендом в ресторан. Это - моя мечта.