"Эрика" все

lunteg — 28.04.2011 А вот еще грустная новость -- закрылся последний завод по производству пишущих машинок. Не нужны, говорят, больше никому. Еще лет пятьдесят, и ни одна "Эрика" больше не возьмет четыре копии, а "Ятрань" -- десять. И это печальная печаль, потому что пишущая машинка сделала меня тем, кто я есть сейчас.

Между прочим, на УПК (учебно-производственный комбинат, где в старших классах предполагалось отбывать один день в неделю учебной каторги, овладевая производственным трудом) это была самая дефицитная специальность для девочек (мальчики дрались за профессию "автомеханик", а ботаны -- за "оператора ЭВМ"). Конкурс на одно место составлял 4-5 человек, а в качестве вступительного экзамена предлагался диктант, про который ходили слухи, что написать его без ошибок невозможно. Но мы, тридцать девиц из разных школ Ленинского района города-героя Москвы, кое-как справились и с энтузиазмом начали одолевать двухлетний курс машинописной премудрости.

На первом же занятии выяснилось, что хихикать, когда преподавательница, матерая машинистка экстра-класса, говорит "пюпютр" вместо "пюпитр", нельзя: отчисляют. Так мы потеряли двух однокашниц, с позором разжалованных в швеи-мотористки. Со второго занятия -- уяснили, что учебник "Машинопись и основы делопроизводства" следует учить наизусть как в теоретической, научной то есть, части, -- сознательно, так и в практической, невольно запоминая сотню раз набранное слово или текст. С третьей недели обучения мы уже бойко наколачивали фразу "Водопад воды падал в подвал", осваивая центральную часть клавиатуры.

Попутно с освоением всех остальных клавиш нас научили двумя руками, синхронно, разбирать по экземплярам несчетное количество копий, вымачивать дефицитную красящую ленту в бензине, умыкнутом у автомехаников и протирать все доступные части машинки лоскутом от швей-мотористок. Форсу ради мы обзаводились личными зубными щетками, чтобы хоть раз в жизни почистить зубы надраивать загаженные трижды реанимированной лентой литеры, и разноцветной копиркой "для красоты". Старались, в общем, как могли.

Награда не замедлила себя ждать. Самые внимательные и аккуратные, к концу первого года обучения бившие слово "КПСС" со скоростью 400 знаков в минуту (о, этот секундомер в руках преподавателя! а крик с задней парты "У меня все-е-е-е!"), удостоились особой чести: как-то весенним утром "Мадам Пюпютр" прошла между нашими столами и раздала индивидуальное задание -- стопочки ксерокопий дурного качества. И двадцать восемь девиц, пыхтя от усердия, принялись множить самиздат-лайт -- парижское издание мемуара Марины Влади "Прерванный полет". Что-то говорит мне о том, что не все было бескорыстно в действиях преподавателя, но только две девицы из присутствовавших на занятии ясно представляли, чем именно они занимаются и сколько это стоит, а остальные наивно способствовали подрыву нравственных устоев советского общества.

Две просвещенные девицы (ну да, ну да, и я там был) к тому моменту с самиздатом были знакомы не понаслышке: и не только в ксерокопиях, но и в такой экзотической форме, как свитки, когда текст печатался не на обычных листочках формата А4, а на рулоне спертой из ВЦ принтерной бумаги. (Кстати, такая книжка выглядела как букет свитков, по одному на главу, перевязанный веревочкой, архаично и классно.) Не говоря уже о всяких там оригинальных Ardis Ann Arbor и YMKA-Press: тут мажоры собрались, а вы что подумали. Поэтому мемуаром Влади девицы не впечатлились. Но должного профессионализма, когда машинистка печатает, совершенно не понимая и даже не читая оригинала, еще не хватало: девы набрались наглости и попросили заменить текст, потому что "мы это уже читали".

Да, они были наказаны страшным машинописным способом: на их столы в качестве образца легла передовица из "Правды" про апрельский пленум. Но -- внезапно -- вместо раскаяния наступило просветление, и газетная жвачка переколотилась знак в знак на предельной скорости: а все потому, что настоящая машинистка -- НЕ ЧИТАЕТ. Кто же в здравом уме и твердой памяти в шестнадцать лет будет читать материалы пленума, пусть даже и апрельского?

Ах да, вот еще одна маленькая подробность: для поднятия боевого духа и скорости печати во время подобных "вольных упражнений" преподавательница включала огромный катушечный магнитофон. Пленка была только одна -- с Джо Дассеном. И с тех пор "Елисейские поля" я всегда слышу с дополнительным аккомпанементом-стрекотом, четыреста ударов в минуту, и у меня все-е-е-е!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив