единичное понятие и имя
kosilova — 22.01.2010
Можно я попробую изложить, как я понимаю, что такое единичное
понятие, а логики и специалисты по мышлению меня поправят.Единичное понятие – это такое понятие, в объем которого входит один элемент.
Понятие – это такое слово, такой знак в языке (а также в мысли), который имеет объем и содержание. Объем понятия – это множество элементов, которые входят в некое множество, а именно в то множество, которое соответствует данному понятию. Объемом понятия "красный" является множество всех красных предметов в мире. Содержание понятия – это тот смысл, благодаря которому мы выделяем именно такое понятие, а не какое-нибудь другое. Содержание понятия также можно трактовать как набор признаков, конъюнкция понятий которых является данным понятием. Простое понятие, такое как "красный", имеет содержание только из одного признака. Понятие "человек" более сложное. Оно имеет объем "все люди в мире" и содержание – эйдос человечности, грубо говоря. Однако проблема содержания понятия мне не до конца понятна и, по-моему, не очень хорошо изучена в самой логике (поправьте меня). Является ли содержанием понятия человек набор таких признаков как "двуногость" и "двурукость"?
Понятия иногда находятся в отношениях, которые немного аналогичны отношениям включения. Но сначала рассмотрим операцию деления понятия. Это, насколько понимаю, содержательная операция, при помощи которой более общее понятие делится на несколько более частных. Например, понятие "человек" можно разделить на понятия "молодой человек" и "немолодой человек". Если рассматривать объемы понятий, то тут имеется деление объема, и два вторых объема включаются в один первый ("молодой" и "старый" в "человек"). Содержательные отношения противоположные, поэтому с ними оперировать трудно. В понятие "молодой человек" включаются понятия "молодой" и "человек", и далее начинается смешение эйдосов, по вопросу о котором, насколько знаю, Прокл и Лосев имели разные мнения :). Короче говоря, деление понятия с уменьшением его объема – это приращение информации, это наращивание содержания. Про это нам повествует закон об "обратном соотношении объема и содержания". Чем более дробно мы поделили первоначальный объем, тем больше признаков мы выделили у элементов.
Это было про общие и частные понятия. К единичному тут можно перейти методом дальнейшего деления, но это не интересно. Такое единичное понятие ничем не отличается от не-единичного. Например, можно делить понятие "человек" на "тот, который проживает в Москве" и "не в Москве", затем "тот, который работает в МГУ" и "не в МГУ", затем еще по тысяче признаков и так дойти до каждого из нас. В конце этого деления про каждого будет масса информации, то есть содержание такого понятия будет огромно.
Но по-настоящему единичное понятие должно быть таким, к которому нельзя перейти делением объемов и наращиванием содержания. Оно должно иметь простое содержание! (Вот типа понятия "длина"). Только тогда его интересно рассматривать. Вот что мне не дает покоя.
Теперь далее, насущный вопрос: чем единичное понятие отличается от имени конкретного индивида? Отличается принципиально. Но как это объяснить? Три человека в прошлом посте, из них двое математики (вернее, примерно математики; я точно не знаю про образование каждого) сказали, что различать имя и понятие не имеет смысла!
Однако с точки зрения логики это вещи совершенно разные. Давайте я сначала попробую предположить, как это имеет место в математике. Множество из одного элемента – это множество, то есть определенный вид идеальных математических объектов. С ним можно проделывать все известные операции: объединять с какими-нибудь там множествами, пересекать и пр. Элемент же мыслится в математике как, возможно, имеющий другую природу. Например, множество коров – это множество, его можно объединить с множеством коз и овец и получить множество крупного рогатого скота. А элемент его – корова. Ее можно подоить. Это я верно говорю или нет? Это сложный вопрос! Является ли элементом множества коров сама корова или знак коровы, слово "корова"?!
Тяжелая ситуация в логическом анализе языка связана, насколько понимаю, с тем, что когда мы берем понятия по объемам, мы начинаем иметь дело вроде бы с элементами, но мы все время на самом деле имеем дело только со знаками. Мы только можем заставлять себя думать, что элементы множества человек – это люди, и с ними, допустим, можно поздороваться. На самом деле для нас элементы множества человек – это имена людей, мы не здороваемся с этими элементами, мы их пишем, склоняем – мы их думаем. Мы не выходим за реальность мысли!
Теперь рассмотрим какой-нибудь элемент множества человек, ну вот хотя бы батюшку Царева, который это инициировал и пусть теперь за это поработает Сократом-Аристотелем, т.е. примером. Мы уже договорились, что до каждого из нас можно дойти дроблением понятия человек, причем если заранее знать, то можно даже одним ходом – батюшка Царев – это человек, который дискутировал в ЖЖ о понятиях в среду, 20 января 2010 года. И все, множество людей разделилось по объему на тех, кто это делал, в количество одного батюшки Царева, и тех, кто этого не делал, в количестве многих человек. И в таком описании "тот, кто писал ***" есть понятие, а "батюшка Царев" – его элемент. Вышеописанная трудность с выделением именно элемента, а не его имени, связана с тем, что человек Сергей Царев сейчас, в тот момент, когда я это пишу, в 9-37 утра 22 января 2010, наверное, служит в церкви в Воронеже, а может быть, преподает логику в семинарии в Воронеже, и от меня он очень далек. Но я свободно помещаю его имя в множество и вообще тренируюсь на нем в логических операциях и в юморе. Но не на нем, он-то далеко, а на его имени. Во всех этих операциях мы замещаем элемент именем. Увы. Поэтому аргумент "множество – это вам одно, их объединяют, а корова – это вам другое, ее доют" – не работает. Множество и имя – объекты близкой природы, если не одной вообще, с точки зрения мысли. А уж с точки зрения языка так точно одной и той же.
Однако все-таки имя не есть множество. Это однозначно. Рассмотрим множество из одного элемента "тот, кто дискутировал****" и имя "батюшка Царев". В этом множестве оказался один элемент, но это произошло случайно. А могли бы дискутировать двое. На следующий день вот дискутирующих было больше десятка человек. Что касается имени "батюшка Царев", то у него, в идеале, никаких двух денотатов быть не может. Вы скажете: еще как может. Царев распространенная фамилия, священников тоже много, наверняка имеется не один священник по фамилии Царев! Но это – плохо, это, так сказать, накладка именования. Настоящее имя всегда одно. Я вот очень нервно отношусь ко всем Косиловым, кроме своих родственников. А уж к вице-губернатору Челябинской области... Ну ладно, это замнем.
Зато у имени могут быть синонимы. Я могу сказать "батюшка Царев", "отец Сергий", "Сергей Львович Царев" и так далее и тому подобное. Разные имена одного человека, а также и одного предмета – это обычное дело. Могу также сказать и как-нибудь так: "священник такого-то храма г. Воронежа". И вот уже получаю снова понятие. Переходы тут едва уловимы, но некий критерий есть: если мы описываем признаки, под которые данный объект подошел "как бы со стороны", если их могло бы быть двое или могло бы быть такого ни одного, причем все это, конечно, очень условно – тогда мы имеем понятие. Если же мы имеем прямое указание на объект, безотносительно его признаков – это имя. А имя – это скрытая дескрипция. Об этом верно сказал в свое время Рассел.
Итак, я что-то ну очень много написала, а толку мало: только реально сам элемент можно принципиально отличить от множества (реального человека о.Сергия), а имя отличается от множества не принципиально, а язык имеет дело с именами, и отсюда недоумение: зачем заводить множество из одного элемента, когда можно назвать по имени? В языке, получается, действительно, почти незачем. Единственно только – называть и описывать не одно и то же, и когда мы называем, мы употребляем имя, а когда описываем – всегда только понятия.
К самому интересному вопросу, какие понятия "по-настоящему единичные", единичные по природе своей, все это не позволяет приблизиться ни на сколько, увы.
Оставить комментарий
Теперь рассмотрим какой-нибудь элемент множества человек, ну вот хотя бы батюшку Царева, который это инициировал и пусть теперь за это поработает Сократом-Аристотелем, т.е. примером. Мы уже договорились, что до каждого из нас можно дойти дроблением понятия человек, причем если заранее знать, то можно даже одним ходом – батюшка Царев – это человек, который дискутировал в ЖЖ о понятиях в среду, 20 января 2010 года. И все, множество людей разделилось по объему на тех, кто это делал, в количество одного батюшки Царева, и тех, кто этого не делал, в количестве многих человек. И в таком описании "тот, кто писал ***" есть понятие, а "батюшка Царев" – его элемент. Вышеописанная трудность с выделением именно элемента, а не его имени, связана с тем, что человек Сергей Царев сейчас, в тот момент, когда я это пишу, в 9-37 утра 22 января 2010, наверное, служит в церкви в Воронеже, а может быть, преподает логику в семинарии в Воронеже, и от меня он очень далек. Но я свободно помещаю его имя в множество и вообще тренируюсь на нем в логических операциях и в юморе. Но не на нем, он-то далеко, а на его имени. Во всех этих операциях мы замещаем элемент именем. Увы. Поэтому аргумент "множество – это вам одно, их объединяют, а корова – это вам другое, ее доют" – не работает. Множество и имя – объекты близкой природы, если не одной вообще, с точки зрения мысли. А уж с точки зрения языка так точно одной и той же.
Однако все-таки имя не есть множество. Это однозначно. Рассмотрим множество из одного элемента "тот, кто дискутировал****" и имя "батюшка Царев". В этом множестве оказался один элемент, но это произошло случайно. А могли бы дискутировать двое. На следующий день вот дискутирующих было больше десятка человек. Что касается имени "батюшка Царев", то у него, в идеале, никаких двух денотатов быть не может. Вы скажете: еще как может. Царев распространенная фамилия, священников тоже много, наверняка имеется не один священник по фамилии Царев! Но это – плохо, это, так сказать, накладка именования. Настоящее имя всегда одно. Я вот очень нервно отношусь ко всем Косиловым, кроме своих родственников. А уж к вице-губернатору Челябинской области... Ну ладно, это замнем.
Зато у имени могут быть синонимы. Я могу сказать "батюшка Царев", "отец Сергий", "Сергей Львович Царев" и так далее и тому подобное. Разные имена одного человека, а также и одного предмета – это обычное дело. Могу также сказать и как-нибудь так: "священник такого-то храма г. Воронежа". И вот уже получаю снова понятие. Переходы тут едва уловимы, но некий критерий есть: если мы описываем признаки, под которые данный объект подошел "как бы со стороны", если их могло бы быть двое или могло бы быть такого ни одного, причем все это, конечно, очень условно – тогда мы имеем понятие. Если же мы имеем прямое указание на объект, безотносительно его признаков – это имя. А имя – это скрытая дескрипция. Об этом верно сказал в свое время Рассел.
Итак, я что-то ну очень много написала, а толку мало: только реально сам элемент можно принципиально отличить от множества (реального человека о.Сергия), а имя отличается от множества не принципиально, а язык имеет дело с именами, и отсюда недоумение: зачем заводить множество из одного элемента, когда можно назвать по имени? В языке, получается, действительно, почти незачем. Единственно только – называть и описывать не одно и то же, и когда мы называем, мы употребляем имя, а когда описываем – всегда только понятия.
Читать полностью: http://yablor.ru/blogs/edinichnoe-ponyatie-i-imya/198044#comment_8836
Какие функции виртуальной АТС действительно полезны для бизнеса 
