Девяностые

werewolf0001 — 31.08.2020 13 мая 2021 года
Чернореченск, Россия
Коттеджный поселок

Соседняя с нами Чернореченская область находилась под ворами, положенцем там – был вор в законе, которого гнали Анисимом. Область числилась черной, то есть правильной, в то время как наша – красной, то есть беспредельной.
Анисим считался вором ортодоксальным, старых понятий – хотя это было не так. Особую пикантность – придавал тот факт, что он и губернатор области – были женаты на родных сестрах.
Теоретически – подобное, конечно, не считалось нормальным ни по гражданским законам, ни по воровским – по воровским вор вообще не должен был иметь семьи. Но воровские законы сейчас нарушались с той же легкостью, что и все остальные – расписаны они по-моему не были, но жили вместе и имели детей.
Анисим – жил в коттеджном поселке на Черной речке, самом престижном в области, вместе с чиновниками и бизнесменами. Поселок – выделялся благополучием, от сверкания куполов новенького, недавно открытого собора – резало глаз. На въезде был пост полиции – но мы его обошли, потому что забора вокруг поселка не было, а мы подошли со стороны полей…
Анисим моего визита явно не ожидал, когда он увидел меня в калитке - то машинально сквозанул взглядом в сторону дома, потом за дом, откуда слышался детский смех. Там играли его дети. Анисим попал и хорошо это понимал…
- Вечер в хату, Анисим – поприветствовал я его, показывая на большую бутыль виски в коробке, которую я держал в руках – пригласишь к огоньку?
Анисим снова посмотрел на дом
- Если ненадолго
- Да я ненадолго – уверил его я – вот, держи.
Анисим принял коробку, отложил в сторону. Был он вида совсем негероического, лысоватый такой – но он был опасен. Татуировки, по крайней мере, на видных местах – он свел
- Чем обязан – спросил он
- Да вот, ехал, дай думаю, загляну.
- А куда ехал то?
- Да тут недалеко - не стал конкретизировать я – слыхал, беда у меня вышла
- Какая?
- Да фабрика текстильная загорелась. Какой-то козел поджег. Не знаешь, какой?
- Ты мне, что ли предъявляешь? – окрысился Анисим
- Не предъявляю – сказал я – но допускаю. Мне больше делить не с кем и нечего, кроме как с тобой. Думаешь, я забыл, как в свое время меня тебе на усмотрение отдали?
- Когда это было? – буркнул Анисим
- Время быстро идет – согласился я – но воровские прогоны срока давности не имеют, насколько я помню. У нас с тобой давно – перемирие, но хочу поинтересоваться – может, изменилось чего?
- Изменится, ты первый узнаешь – пообещал Анисим
- На это согласен – я посмотрел на мангал – а чего шашлык один готовишь, одному скучно. Позвал бы родственника своего, на пару бы мяса покушали. Я про Всеволода Ильича говорю, губера вашего. Как здоровье, кстати, у него?
- Ты что предъявляешь?
- Да чего ты так вскидываешься то? Я предъявлять права не имею. Просто здоровьем человека поинтересовался. У него заворот кишок еще не случился? А то жрет, жрет как не в себя. Скромнее надо быть, а то лопнешь.
- Я ему передам – мелко погрозил Анисим
- Передай, передай – согласился я – может, еще чего передашь? Я пока ехал, видел, поля у вас заросшие есть. Может, сдадите в аренду, если вам не надо?
- Своего мало на наше взгляд положил?
- Анисим, ты чего? Я честь по чести. Если вам не надо – сдайте в аренду. Я как раз поля ищу, которые лет десять под паром простояли
- Обойдешься.
- Нет, и не надо. Только скажи мне – а в чем ваша-то выгода? Ни себе, ни людям, получается. Еще смотрю, лесовозы ходят. Лесом банчите?
- А ты не банчишь?
- И я банчу. Только у меня еще высаживать успевают. Это вы – сначала подожжете, а потом как санитарную рубку все под ноль сводите. А у нас дышать нечем.
Анисим немного успокоился
- Странный ты человек, Лом? Оно тебе надо?
- Чего?
- Все твои движения? Проще надо быть.
- Украл – выпил – в тюрьму?
- А хотя бы.
- Так проще – согласился – только вот скучно. Помрешь ты – что за собой оставишь? Что люди про тебя помнить будут
- Ты всегда трекнутый был.
- Ну, какой есть. Только до меня вот что дошло, Анисим – чтобы жрать, надо иметь с чего жрать. Если все время из котла брать, брать, брать, как вы делаете – он рано или поздно опустеет. И что тогда будет?
- Дурак ты, Лом – сказал Анисим – как есть. К тебе слышал, москвичи приезжали?
Я не прокомментировал.
- Думаешь, просто так? Да не. Искали, как тебя раскулачить. Выборы на носу, бабки вот так нужны. Где взять?
Анисим провел пальцем по горлу
- Они и у нас были. Но как приехали, так и уехали. Быстро. А знаешь, почему?
…
- Поняли, что брать нечего. Мы сами – взяли все до них.
И Анисим загоготал.
- Чего смешного то? – спросил я
…
- Тебе их – я показал на дом, намекая на детей – не жаль? Совсем? Нам жрать есть еще чего – а им что останется?
Анисим осекся. Задумался. Потом сказал
- Не-а. Я так далеко не заглядываю. Здесь все равно все разворуют, с нами или без нас.
- Здесь – да. А вот у меня – вряд ли.
- Ошибаешься. В Москве на всякую ж… винт найдут.
- Обломаются. Я к чему Анисим. Ты фабрику не жег, так?
- Не жег. Мне это ни к чему.
- И ваши не жгли.
- Я за всех не в ответе.
- Услышал. Тогда передай, кто поджигателя сдаст – тому мой респект и сотня бакинских налом. В любой день недели.
- Думаешь, сдадут?
- Я не думаю, Анисим. Я предлагаю. Живые деньги. Хочешь, бери. Нет – я ведь все равно эту гниду найду. И тех, кто эту гниду ко мне послал – тоже…
Я посмотрел на дом.
- Хороший дом, Анисим. Только знаешь что?
…
- Посреди помойки и во дворце жизнь не в сладость. Бывай, Анисим. Береги себя.

Когда Лом ушел – Анисим какое-то время сидел как оглушенный. Потом – выругался последними словами, прочапал к собачьей будке. Оттолкнул собаку, достал из будки пакет, из него телефон похожий на сотовый и там же была карточка.
Это не был сотовый. Это был телефон спутниковой связи Thyraya, с карточкой оплаты, как на старых сотовых, когда не было еще банкоматов везде и люди покупали карточки оплаты и вводили код. Много тогда чего не было…
- Мать их… - выругался Анисим, тыкая по клавишам – придумают тоже…
Телефон не включался. Анисим посмотрел на дом
- Дима… - позвал он – Дима, сынок, иди сюда…
Подбежал пацан
- Никак не могу позвонить – пожаловался Анисим – тыкаю, тыкаю, а все не туда.
- Пап, это же просто… смотри.
Дмитрию было девять лет – один из трех его пацанов, которых он нажил с сожительницей (как и у многих воров, в брак он официально не вступал, но в церкви обвенчался). И сейчас, смотря на его вихрастую верхушку, Анисим вдруг с ужасом понял, что Лом прав, прав на все сто, хоть он и не вор и не барыга, а так… не пойми что. Им, их поколению – еще есть, где жрать. А вот ему, его сыну, и всему его поколению – жрать уже не останется.
Как законный Вор – Анисим никогда об этом не задумывался. Его поставили в области смотрягой, он и смотрел. Отправлял братьям грев на зону, взимал долю, отбивался от беспредельщиков. О будущем он не думал, просто не привык. Какое будущее может быть у вора, который умудрился даже родиться за решеткой – мать сидела, когда его родила.
Только вот смотря на то, как рулит губер, как чиновники жадно, как собаки кость обгладывают область, ему становилось донельзя тоскливо и он думал – ну ладно. Вот, мы жрем, жрем, жрем – а люди все равно не железные. Вот лопнет терпелка у людей – и тогда что?
И чудилось Анисиму, что стоит он у стенки, а стенка та – вся в потеках крови, да следах от пуль. А в сторонке – экскаватор копает яму, а он с волчьей тоской и злобой – смотрит на перекуривающий перед исполнением конвой. А рядом – братаны, которых он знает годами, да свояк его, будь он неладен жирный бес, из-за него всё. Вцепиться бы ему в глотку, да задушить – а потом стреляйте.
Да не дадут…
- Вот, па.
- Ага, спасибо, сынок. Беги, играй.
Анисим проводил сына взглядом.
- Алло.
- Артиста мне. Давай, резко.
- Кто?
- Анисим это. Бегом.
Через минуту трубка отозвалась знакомо
- Как жизнь, Анисим? Часик в радость…
- У меня только что был Лом
- И что?
- То! У меня дома был! На хате!
…
- Мне это не в жилу, Артист.
- Что, очко сыграло.
- Ты мне баки не бей, Артист. Он был у меня дома. В дверь постучался. Тебе хорошо там, из Абу-Даби рулить.
- Тебе кусок обещали. Целый завод. Мало?
- Это пока слова. А Лом – здесь.
- Короче. Ты чего хочешь?
- Убери Лома.
- Убери его сам.
- Мне ни к чему. Ты все это заварил – ты и хлебай.
- А не пожалеешь?
- Уже пожалел. Те отморозки, которые от тебя пришли – пусть больше не суются ко мне в область. У них своя свадьба, у меня своя.
Эфир замер.
- Тебе жить.

13 мая 2021 года
Белогорск, Россия

Кто считает меня вором, просто некоронованным, кто деловым. Пусть и дальше считают, мне до дверцы их мнение. Я есть тот, кто я есть.
Я стараюсь жить нормально – пусть это трудно, пусть иногда даже – невозможно. Но я – стараюсь. Жить нормально – это значит, иметь дом, семью, думать о будущем. И хотя нет у меня семьи, превратилась моя семья в руины – все равно, кое-то у меня есть.
Мои дети…
Катя и Леха. Единственное хорошее, что осталось от нашего с Крысой брака. Единственное что останется у меня, даже если отберут все остальное.
Пока мы ехали обратно в область – перелесками, потому что Анисим наверняка родственничку своему уже отзвонил – я думал о разнице между ним и мной. У него тоже есть дети. Больше чем у меня – трое. Но он не думает о том, как они будут жить, чем они будут жить на руинах того что оставит им он и его свояк – губернатор области.
Они разворовывают свое и оправдывают это тем, что в противном случае это разворуют другие, москвичи.
Как, когда мы пришли к этому!?
Я бывал на Сицилии. Кстати, кто не знает – раньше было такое Королевство обеих Сицилий, и занимало оно не только остров, но и половину итальянского «сапога». Там везде мафия. Я знаю кое-кого из них. Гостил у них в доме. Говорил за жизнь. Так вот – там никто и думать не думает – а разворую-ка я всё, пока из Рима не разворовали…
Там мафия – когда была пандемия коронавируса – раздавала продуктовые наборы малоимущим. Там принято, что если кто-то садится в тюрьму по делам мафии – то семья берет заботу о его семье или девушке, платит ежемесячно небольшие деньги и дает продуктовые наборы – пасту там, еще чего. Конечно, мафия есть мафия – но по-моему это лучше, чем то что творит Анисим и его свояк. Жрут как кролики, а что дальше – пофиг.
Или нет? Как считаете?

Когда подъезжали к городу, позвонил Терещенко, предложил встретиться. Забились на задах мясокомбината, известное место. Там в свое время немало стрелок проходило – три выезда в разные стороны и хороший обзор…

Я прибыл на стрелку первым – хотя какая к чертям стрелка с начальником УГРО города? Место это сильно изменилось с советских времен… травка вон зеленая, ухожено все. Осмотреться… раньше тут ничего по окрестностям не было – а теперь, вон заправка, сервис, вон плитку делают. Все под нашей крышей, но официально. Заключай договоры на частную охрану и на обслуживание в нашей бухгалтерско-юридической фирме, плати за услуги (они, кстати, реальные, не на бумажке) – и тебя никто не тронет.
Я покосился на пацанов из охраны. Они не знали…
- Миш…
…
- Колбаса в супере сколько стоит?
- Смотря какая – с готовностью отозвался охранник – я например, чесночную беру, с нашего комбината. Четыреста без скидок, но там мясо одно, и чеснок. Все по-чесноку…
Да… все по-чесноку.
В мои времена – колбаса была двух видов – колбаса есть и колбасы нет. Второго вида было намного больше, чем первого. Просто удивительное время было – вроде в колхозах мясо растет, на мясокомбинат его привозят, колбасу делают, но в магазинах колбасы нет.
Яйца видим только в бане
Между ног у дяди Вани.
За такой стишок по взросляку можно было пару лет схлопотать. Пацана бы не посадили – но исключили бы из пионеров и поставили на учет – с такой характеристикой после школы только в ПТУ и то не факт.
Хотя это было правдой.
Как впрочем, и яиц и молока и много чего другого. Тогда торговали совсем не так как сейчас – тогда мясо в одном магазине, молоко в другом, хлеб в третьем. Были, конечно, и универсальные магазины с разными отделами. И везде были очереди.
Продукты не продавали – их выбрасывали. Когда выбросят то или иное – не знал никто. Моментально образовывалась очередь. Торговали все через прилавок, супермаркетов тогда не было. Сначала надо было отстоять очередь в кассу, сказать, какую сумму и в какой отдел отбиваешь. Потом – идешь в этот отдел. Опять очередь. Подаешь не деньги, а отбитый чек, когда придет твое время. Чек накалывают на такой гвоздь с дощечкой и дают тебе товар. Никакого выбора нет, бери что дают. Часто давали с нагрузкой: к мясу килограмм костей, например. Не хочешь - вообще ничего не получишь.
Но были и те, кто ели мясо каждый день. Понятно, это были семьи торговых работников, но не только. У Мозга мать тут, на мясокомбинате работала. Понятно, что мяса ели вдоволь и причем бесплатно…
Раз в два или три дня мы отправлялись сюда. С палками, чтобы отбиваться от озверевших бродячих собак, которых тут полно было. Здесь не только мы курсировали. То и дело – через забор перелетали кульки с ворованным мясом или колбасой и запиской – для кого это. Мы хватали и несли домой. По дороге могли понятное дело и отнять. Но у нас не отнимешь.
Воровали тогда все. По-принципу – что охраняешь, то и имеешь. Не воровать на работе – было признаком лоха. И потому, когда сейчас говорят, ах, откуда все эти девяностые… а вот оттуда. Из ничего не получится нечто...
- Александр Иванович… сгонять по-быстрому?
- Чего?
- Колбаски, хлебушка.
Я покачал головой
- Мусора подкармливать… обойдется.
Все засмеялись.
Да. Они не знают. Ни хрена не знают из того что знаем мы. Они колбасу и хлеб покупают в супере, выбирая из пятидесяти сортов, главная проблема – до кассы все это донести. Ну и деньги… но денег у большинства народа хватает, не меньше чем тогда – тогда товаров только не было.
А потом они садятся дома перед компом, и кто-то втирает им в уши то, как тогда жИлось хорошо. И многие верят. У меня есть один знакомый бизнер, так вот он мне как-то признался, что он сталинист. И чо то там мне втирал про гениальность Отца уродов, пока я его на… не послал.
Бизнесмен – сталинист. Это же, б…, гениально!

Терещенко подъехал ровно вовремя – молодец, знает, как на стрелку прибывать надо, это я нарушил. Был он один, хотя в принципе, на дороге может, и автобус с ОМОНом стоять. Конвой сорок сабель, блин. Машина у него была Ланд Крузер, но старая, десяток лет ей минимум. Я прикинул – в принципе, начальник городского УГРО может себе позволить, если десятилетку покупал. Сейчас ментам неплохо платят. Это раньше многие в общагах ютились, теперь жилищной проблемы нет. Я помню, как ее закрывали – два дома многоэтажки сдали и закрыли. Я тоже долю свою внес: сытый мент – добрый мент.
- Александр Иванович… добрый день.
- Добрый – я показал, чтобы все отошли.
- Надо было бы вас в управление пригласить, как положено…
- Но генерал Дементьев приказал закрыть вопрос, так?
Терещенко невесело усмехнулся
- Многое знаете.
- На том стоим.
- Мне нужны все материалы по Королеву. Мне с выемкой приезжать или как?
- Сами привезем.
- Когда?
- Край – завтра.
- Хорошо.
Терещенко закурил.
- Сами об этом деле что знаете?
- Практически ничего. Парень поехал мою бывшую отвозить и с концами.
- То есть, мотива вы не видите?
- Нет.
Терещенко посмотрел куда-то мимо меня. Я не обернулся – нашел лоха
- Экспертного заключения пока нет, но я заехал в морг. Предварительно – ему отрубили голову топором.
…
- Причем живому.
Я сплюнул
- Найдете, кто это сделал, машину смените.
- Похоже на казнь, Александр Иванович…
- Похоже…
Я вдруг вкурил – такая мысль мне в голову просто не пришла, зная мои семейные обстоятельства. Но другие то их могли не знать.
- Вы что же думаете? – спросил я – что я казнил Королева, потому что он был любовником моей жены?!
Терещенко невесело усмехнулся
- Были такие мысли.
…
- Но недолго. Мне сказали, что вы давно уже из семьи ушли. Хотя…
- А кто вам такое сказал?
- Неважно.
Я сплюнул
- Крыса мне не интересна. Мы разошлись из-за ее измен. Пусть творит со своей жизнью что хочет, от нее и так одни головняки…
- Крыса это Кристина Александровна?
- Она самая. Еще раз – я этого не делал и не приказывал делать. Я давно уже отошел от таких вещей. И возвращаться в дерьмо не собираюсь.
Терещенко докурил сигарету, бросил на траву.
- Действительно не подозреваете, кто это сделал и почему?
- Понятия не имею.
- Это может быть связано с поджогом ткацкой фабрики?
- Может. Только не понимаю, как?
- Возможно, Королев был чьим-то информатором в ваших рядах.
Я покачал головой
- Королев был простым охранником. И знал ровно столько, сколько ему полагалось знать.
- Он раньше работал на фабрике?
- Проверьте, но по моему – нет.
- Он мог следить за вами?
- Мог. Но за что его убили?
- Ликвидировали опасного свидетеля. Хотя бы, потому что понимали – после поджога фабрики вы начнете принимать меры.
- А зачем голову топором рубить? Что, нельзя было ножом пырнуть?
…
- Похоже, это что-то личное. Только не пойму, что.
- Похоже.
Терещенко посмотрел на меня
- То есть, вы ничего не знаете?
- Могу еще десять раз это повторить.
- И выносить предостережение о недопустимости противоправных действий – вам бессмысленно.
- Точно.
…
- Мне убийцы нужны живыми.
- Почему убийцы? Думаете, не один был.
- Думаю. Один с таким делом не справится. Мне надо понять, что произошло не меньше чем вам. Очень надо.
- Хорошо. Но убийц вы передадите нам
Я усмехнулся
- А что, вы уже расписались в том, что их не найдете?
Терещенко ничего не ответил.
- Тогда всё.
- Полковник – остановил его я
…
- Подумали над моими словами?
- Над какими?
- Над теми самыми. Что от нас сегодня – зависит то, что наши дети будут кушать завтра. Будут они в офисе сидеть – или на кассе в Пятерочке?
- Мне больше думать не о чем? – огрызнулся полковник
- Есть. Но вы все же подумайте. Надо уметь расставлять приоритеты…

Когда джип полковника Терещенко скрылся из виду, я позвал охрану
- Миш… - я показал на окурок
Миша достал пластиковый пакетик и, обернув руку носовым платком, переправил окурок с прикусом и слюной полковника Терещенко в пакетик.
Вот так вот, господа. Думаете, я травоядным стал? Нет, я по-прежнему волк. Но я волк умный. Убийство – почти никогда не решает проблемы и почти всегда порождает много новых. А если полковник Терещенко так ничего и не понял, то этот окурок найдут на месте какого-нибудь преступления. И доказывать никому ничего не надо – у генерала Дементьева возникнут формальные основания для увольнения полковника Терещенко по недоверию. Воспользуется он ими?
А вы как считаете?
И пойдет полковник Терещенко искать работу сторожа на складе. И не найдет, потому что отношения с людьми он испортил…
- Куда теперь?
Я подумал.
- Семья Королева знаете, где живет?
…
- Давайте туда. Только в супер по пути заедем…

Когда гибнут твои люди – это всегда плохо. Вопрос даже не в том, что этим ослабляется бригада. Вопрос в том, что кто-то поднимает руку на твоих людей, а это значит – он поднимает руку на тебя. И такое не прощается…
Любой достойный – командир ли, бригадир ли – должен лично делать то, что я собираюсь сделать сейчас. Как бы тяжело это не было. Если твой человек гибнет, ты должен иметь смелость прийти в его дом, посмотреть в глаза матери и жене и сказать им об этом.
Иначе и достойным – тебя назвать нельзя.
Петя Королев жил на окраине, южной окраине города. Там прямо в чистом колхозном поле выросли многоэтажки, и в них переселялись те, кто ехал в город с области. Одним из таких был Петя Королев, который отслужил в ВДВ, а потом пошел в ЧОП и перешел работать ко мне в охрану…

Пацаны накупили по пути несколько сумок в супере, а я сидел и думал – что это за послание такое – человеку голову топором отрубили? Тот, кто меня хорошо знает, поймет, что меня таким не испугать, а кто попробует – наполучает на сдачу пятаков. Я принципиально не ведусь на угрозы и никогда не забываю отомстить.
Как вообще это произошло? Он что – сам голову на плаху положил? Ну бред же.
Если Крыса трахалась не с ним, если она не врет – то с кем тогда.? Может, это он?
Б… трахарь моей бывшей – маньяк. Ну, зашибись чо, неплохо для разнообразия. Охранник был, деловые партнеры мои были, хапнул позора – теперь маньяк.
Я как то очень откровенно поговорил с Крысой. Спрашиваю, у тебя что, там так чешется? Она сказала – тебе больно, а мне хорошо. Вот только она ошиблась. Фатально ошиблась – мне не было больно. Она меня не просчитала. Я ее давно не любил и мне было не больно, а стыдно. Стыдно от того что моя жена так опускается.
Потому я просто сказал, что это все надо заканчивать и ушел.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив