Дети. Кухня. Церковь
pirogov — 08.07.2011
Вам не кажется, что, если у литературы есть какое-то будущее
(кстати, у неё есть будущее?), то оно будет связано, м-м...Я хочу сказать, что если литература типа "толстой-достоевский" ещё возможна ("о месте человека в мироздании, о смысле жизни", как говорит писательница Анна Козлова)...
Не к тому, что её не пишут, - её-то пишут, но вот что или кто является её читателем?
Вот, скажем, Иличевский - это "о месте в мироздании"? Толстой-достоевский? Или нет?
Кто более толстой-достоевский - Иличевский или Улицкая?
Моя гипотеза, что Улицкая.
Знаете, почему? Огрубляя, потому что её читают, а Илического нет. Да и не огрубляя тоже поэтому. Восемьдесят процентов художественной прозы сегодня читают женщины. И мне кажется, что очередной толстой будет женщиной.
Бытует миф, что литература не должна быть "мужской" и "женской", что она должна быть "литературой". Мне это кажется сейчас очевидной глупостью. Человек не может быть "просто человеком": пространство, на котором он может себе позволить такую роскошь, ничтожно. Существует женский мир и мужской мир, женская вселенная и мужская всленная, они изменяются, но остаются. Будущее литературы - за женской вселенной.
Потому ещё (вернее, в первую очередь), что в "мужской" происходит вымывание высокого содержания. Войны перестают быть священными, а литература о них - великой. И, что бы вы ни говорили в комментариях к предыдущему посту (это ваш личный опыт, который я очень уважаю), но духовная жизнь сегодня - в её "ритуальном" статистическом социально значимом измерении - это прерогатива женщин. Дети, Кухня, Церковь пришли на смену Власти, Войне и Деньгам.
Новый великий роман возможен сегодня исключительно из недр "женской литературы". И только "женская литература" (со звёздной россыпью "блистательных мужских образов") может отныне претендовать на звание "литературы вообще".
|
|
</> |
Модельное агентство для авторов контента: продвижение, съемка и монетизация 
