Дело Игнатьева

О том, что у суда нет иммунитета против коррупции, свидетельствует, в частности, дело Николая Игнатьева. Это дело я и хотел бы внести на рассмотрение участников сообщества «Народный суд».

Напомню, что решением судьи Эдуарда Каминского квартира безногого инвалида была зачищена от его супруги Гюльнары Зиннатуллиной (осуществляет постоянный внешний уход за своим мужем – инвалидом I группы). А к Игнатьеву был подселен посторонний для него Ирек Каюмов.

Региональный Верховный суд (Татарстан), проверив решение судьи Каминского, оставил его в силе.

А прокуратура льет воду на судебную мельницу, под жернова которой и попал беспомощный инвалид. Вот, что я в этой связи написал прокурору Республики Татарстан Илдусу Нафикову. Привожу свое обращение в вольном изложении.

Семья в России как бы находится под защитой государства, которое как бы призвано обеспечивать беспрепятственное осуществление ее членами своих прав, возможности, а также их судебной защиты (ч. 1 ст. 1 СК РФ). Почему же эта защита не распространяется на Николая Игнатьева?

В 1994 году он в занимаемую муниципальную квартиру вселил Гюльнару Зиннатуллину, с которой затем они зарегистрировали брак.

18 ноября 2011 года Кировский районный суд Казани решением по делу № 2-2252/2011 удовлетворил требование Ирека Каюмова о выселении Зиннатуллиной из указанной квартиры. Свое требование г-н Каюмов обосновал тем, что согласия на вселение Зиннатуллиной он не давал.

Однако вступившим в законную силу судебным решением Кировского районного суда города Казани РТ от 15 мая 2013 г. по делу № 2-1407/13 было установлено, что г-н Каюмов не является ни родственником, ни членом семьи Игнатьева. Если бы суду это было известно, он, возможно, принял бы иное решение, ведь в этом случае согласия г-на Каюмова на вселение Игнатьевым своей супруги уже не потребовалось бы.

Между тем, Игнатьеву требуется постоянный внешний уход (его, напомню, осуществляет Зиннатуллина), однако суды, основываясь на решении судьи Каминского, этому препятствуют. И тем самым побуждают Зиннатуллину к преступлению, предусмотренному ст. 125 УК РФ – оставление в беспомощном состоянии, а Игнатьева – к самоубийству (ст. 110 УК РФ).

Принимая во внимание указанные обстоятельства, руководствуясь ст.ст. 2, 18, ч. 1 ст. 27, ч. 1 ст. 38, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, ст. 1 ЖК РФ, ч. 1 ст. 8 СК РФ, основываясь на ст. 45 ГПК РФ, я попросил прокурора обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов Игнатьева, потребовав пересмотра решения судьи Кировского районного суда Казани Эдуарда Каминского (ныне – судья регионального Верховного суда) по вновь открывшимся обстоятельствам.

Однако оснований для обращения в суд с заявлением в порядке ст. 392 ГПК РФ о пересмотре судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам республиканская прокуратура не нашла. По ее мнению, обстоятельств, которые объективно существовали во время рассмотрения дела, однако не были и не могли быть известны суду и заявителю мое обращение не содержит.

А когда г-н Каюмов, являющийся, к слову, собственником частного жилья, обратился в прокуратуру с просьбой в список переселенцев включить и его, она, поправ ст. 45 ГПК РФ и нормы ЖК РФ, его просьбу удовлетворила.

В итоге трижды сиделец РФ благоденствует в муниципальной трехкомнатной квартире, а безногий инвалид остался у разбитого корыта, причем без прописки…

В том, что судья Каминский в отношении Игнатьева принял абсолютно циничное решение, облагодетельствовав г-на Каюмова, не имеющего к Игнатьеву никакого отношения, я убежден абсолютно. Хотелось бы, однако, выяснить правовую позицию членов «Народного суда».