Цугцванг

Вообще-то говоря, выступление Навального на «Эхе Москвы», о котором я написал с утра, не выглядит таким уж глупым и наивным. Теоретически, существует возможность использования его ресурса, который собран с помощью привлекательных лозунгов борьбы с коррупцией. Весь смысл массовой поддержки Навального именно легковнушаемой, но очень пугливой аудиторией офисных работников – в том, чтобы создать условия, при которых их массовость можно использовать по прямому назначению – создания иллюзии массовых выступлений народа против власти.
Но для этого нужно отработать предварительный сценарий. Использовать совершенно реальные проблемы, которые существуют и которые способны саморазвиваться в нужном для организаторов будущей цветной революции направлении.
Коллективное бессознательное – это тот инерционный механизм, который предохраняет общество от потрясений. Сменить вектор, мейнстрим поведения чрезвычайно сложно. Однако в случае, если это произошло, не менее тяжело вновь вернуть его на прежнюю траекторию.
Пожалуй, все – за исключением самых толстокожих – испытывают ощущение близости каких-то событий «Перемен требуют наши сердца, Перемен требуют наши глаза. В нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен... Перемен, мы ждем перемен.» При этом как любой нормальный и психически здоровый человек, каждый страшится этих перемен и не желает их. Такая ситуация возникает всегда, когда легитимность власти стремится к нулю – причем с возрастающей динамикой.
Уже очевидно, что все рекламные ходы, которые были предложены в последний месяц Путиным – создание Народного фронта, объявление курса в очередной раз на удвоение ВВП (правда теперь на душу населения – что особенно комично при убывании этого населения), эффекта не возымели. Очевидно, что президент Медведев при любых поворотах и ходах – абсолютно неизбираемое лицо. Я вообще не могу припомнить ни одного правителя России прошлых лет, который вызывал бы такой откровенный негатив в населении, как Медведев. Это можно проследить даже на тех прозвищах, которыми его награждают уже практически в открытую.
В общем, судя по всему, разворот коллективного бессознательного происходит практически на глазах.
Если прикинуть этапы этого разворота, то, видимо, нужно будет разбить их на несколько принципиально значимых и довольно легко отслеживаемых моментов.
Нонконформизм как вектор поведения.
Уже сейчас массовым явлением в интернете стал практически показной нонконформизм – несогласие с действиями властей в принципе. Неважно, что делает и что говорит власть – это воспринимается негативно. Даже рационально мыслящие люди невольно задвигают телегу впереди лошади и исходят в любых оценках именно с точки зрения презумпции виновности и глупости власти. Это неправильно – но тут уже вступает в силу подсознание.
Интернет, конечно, не всё общество. Трудно оценивать настроения всего общества – здесь было бы неплохо ознакомиться с социологическими данными, однако сомневаюсь, что таковые доступны. Да еще и в динамике. Тем не менее, есть стойкое подозрение, что даже публикуемые отчеты, говорящие об уверенном падении доверия ко всей власти в целом и к её персонажам, говорят именно об этом – возник стойкий тренд. Стало модой критиковать власть и отказывать ей в доверии. Эдакий мейнстрим поведения. Наоборот – любая оценка действий властей с точки зрения какого-либо одобрения их разумностью однозначно будет вызывать (да собственно уже вызывает) отторжение аудитории.
Протестные выступления
Нигилизм, как мода, приведет к тому, что население будет начинать проявлять свое несогласие в спорадических и стихийных акциях протеста – вначале по сугубо бытовым поводам. Особенно опасными могут стать какие-либо катастрофы типо прошлогодних пожаров, смога в Москве - плюс у нас еще есть сакральный месяц август... Ставка на силовое подавление таких выступлений явно не будет оправданной, так как во-первых, подавление выступлений силой в таких психологических условиях будет не снижать, а увеличивать раздражение людей, а во-вторых, силовые структуры – это тоже люди, которые сами подвержены такому же разрушительному процессу развития несогласия с ситуацией.
Поэтому очень быстро власть будет вынуждена перейти к тактике задабривания выступающих – что немедленно подстегнет новые выступления. Кроме того, количество нерешенных проблем таково, что даже точечное и локальное их решение в случае большого количества выступлений приведет к серьезным затратам и утрате контроля над текущей деятельностью. Что опять же, вызовет новый виток недовольства, подкрепленного видимыми провалами в деятельности властей. Характерный пример – две зимы подряд в Петербурге все новости оттуда начинались с катастрофического состояния дорог, крыш, каждый случай гибели или травмирования людей сосульками и упавшим снегом подавался на первых полосах. Хотя я читал этой зимой некий материал, просто нет под рукой ссылки, что в целом число подобных случаев довольно стабильно на протяжении многих лет. И даже выезды губернатора на место происшествия воспринимались людьми предельно негативно.
Национальный фактор
Очевидно, что выступление на Манежной площади в конечном итоге не привело к видимым изменениям в политике властей. Недовольство «приезжими» и «понаехавшими» продолжает расти. Те, в свою очередь, никак не прореагировали на события. Никакой работы с диаспорами (по крайней мере, видимой) не ведется. Вообще, пропагандистские усилия власти на этом направлении нулевые. С нулевым же результатом. Реакция Медведева на события на Манеже была воспринята предельно негативно – хотя в целом он действовал строго по инструкции для таких случаев. Но без учета именно политической подоплеки – переведя всё в сторону обычной «бытовухи»
Поэтому выступления по национальному поводу, подобные декабрьским в Москве, будут продолжаться – здесь невозможно что-либо предсказывать, но наиболее вероятными причинами для выступлений будут именно случаи, подобные убийству спартаковского болельщика. Организовать такие случаи, как мы все понимаем, совсем несложно.
Силовые структуры
Опора на силовые структуры, конечно же, оправдана – собственно,
у власти нет иных инструментов реагирования на острые проявления
недовольства. Однако как раз возрастание числа выступлений
неизбежно приведет к росту негативных настроений в среде самих
силовиков. Разговоры о том, что милицию полицию
опять подставили станут вновь актуальны. Достаточно одного или двух
случаев отказа силовиков подавлять выступление, чтобы все
последующие акции стали развиваться по сценарию братания
выступающих с полицией либо вообще исчезновению полиции с места
событий – как это наблюдалось в арабских странах.
Этот момент станет переломным. Как только население осознает, что бить не будут, выступления перерастут в массовые – и вот как раз здесь свою роль сыграют «боевые хомячки» Навального. Возможно - и иных сетевых лидеров. В сущности, в массовом порядке это так называемый офисный планктон, неспособный на уличные выступления именно из-за боязни «попасть под замес». Как только этот страх пропадет – эта публика по призыву лидера сможет выйти и придать любому выступлению характер массового. Достаточно будет одного-двух выступлений такого рода, чтобы явление приобрело повальный характер и приличный масштаб. Поэтому я думаю, что люди, нанявшие Навального на подобную работу, будет придерживать его в качестве козырной карты именно до этого момента. Идеально, если этот момент в конечном итоге совпадет с оглашением результатов думских выборов - выброс протестной энергии в этот момент может стать пиковым
Парадокс ситуации
Парадокс ситуации заключается в том, что все мы способствуем развитию этого сценария. Характерный цугцванг – визитная карточка современных американских методик. Когда противник совершает предусмотренные позицией ходы в том направлении, который заранее просчитан соперником. Мы не можем хвалить или защищать действующую власть – просто потому, что не за что. Но критикуя ее, мы запускаем весь указанный выше механизм.
Честно говоря, нужно крепко подумать, как сделать так, чтобы вырваться из этой просчитанной ситуации. Какие ходы могут стать нетривиальными и ломающими этот сюжет.