Больница

frese — 31.07.2021 Давняя, очень давняя больница. Случилось так, что попала я в нее в первый год после школы. Так хорошо училась, а вот не поступила, и пришлось вернуться в свой ненавистный, опустевший без двух любимых подруг город.

Аня тоже не поступила в тот год и уехала жить к тетушке в Красноярск и работать на камвольном комбинате в художественном отделе - там создавали рисунки для тканей. А Аня именно и хотела впоследствии стать художником по тканям, что ей и удалось, замечу в скобках, чтоб виднее было.

Ольга поступила в Ленинграде на худграф в пединститут. А я осталась в городе одна.



Как затравленно я искала работу! Нигде не нужна! То в детский сад няней - нет, вам не исполнилось еще 18 лет!
То на трикотажную фабрику - зрение подвело! Не прошла медкомиссию.
Хотела в нашу школу лаборантом в химический кабинет - место занято.

Напряжение нарастало по всем пунктам. И у меня на нервной почве открылись пренеприятные болезни.
И меня положили в больницу на обследование.

Ну и странное же это место, доложу я вам! Какая-то особая жизнь - тишина, чистота, покой. Это было отделение больницы, где лечили воспаление легких, бронхит и поддерживали сердечников.

Наша палата была самой большой, просто огромной. вдоль стен стояли кровати, спинками стене, рядом тумбочки. Огромные окна, светло и необычно.

Так как меня не лечили, а обследовали, то давали мне только одну желтенькую витаминку. Кормили вкусно, по крайней мере, обед был из трех блюд, на второе была котлета, чего никогда не случалось у нас дома. В общем, для меня после беготни, унижений, холода и ненависти окружающих это был санаторий!

В нашей палате лежали все тетки и одна старенькая бабушка. Она проработала в шахте в Черногорске (город рядом с нашим) и заработала там себе больные бронхи. Она лежала в больнице периодически для профилактики. Остальные были дамы разных профессий - строители, бухгалтер, продавец.
Вечерами, когда гасили свет, женщины травили анекдоты и гоготали дружно и громко. Мне было не смешно, потому что анекдоты были грубыми и матерными. Я такой юмор не любила.

Одна тетка, простая и, как теперь я понимаю, довольно молодая, лет 30-ти, меня почему-то невзлюбила. Хотя я была как мышка, ни с кем не разговаривала и читала книжку, сидя на своей кровати.

Как-то раз она налетела на меня в столовой и неожиданно (до этого я и не подозревала, что она меня замечает и я ее раздражаю) и очень грубо прямо-таки наорала на меня. Я очень испугалась, ничего ей не смогла ответить - ее претензии были очень глупыми, я стала бояться ходить в столовую.

В больнице я подружилась с молодыми девчонками, лежавшими в другой палате. Вечерами мы сидели на диване в холле возле поста медсестры и тихонько болтали обо всем.

Так мои подруги рассказали мне про вновь поступившую больную, которую поместили в одноместную палату, напротив поста. Дверь туда была приоткрыта, и я увидела в полумраке высокую кровать, а рядом капельницы.
Это была неудавшаяся самоубийца. Студентка пединтитута, влюбившаяся в молодого преподавателя. Они стали жить вместе в его квартире, но потом он то ли разлюбил ее, то ли поссорился с ней. А она ночью, когда он спал, вышла на кухню и хлебнула уксусной эссенции.

Чуть позже состояние ее улучшилось, и она вставала и выходила из палаты в коридор. Я видела очень худенькую, очень красивую девочку, у которой кожа подбородка, шеи и груди была ярко-красного цвета. Возможно, она пролила часть эссенции и сожгла себе шею и грудь. А возможно, это выступил внутренний ожог, потому что все ткани рта, горла и далее были здоров сожжены.
Кормили ее сырым яичным белком. Он еще как-то скользил внутрь.

А еще я там влюбилась. Ну как же без этого? Он был завсегдатаем больницы, потому что у него был какой-то сложный порок сердца.
Высокий, худой, очень бледный, он ходил по коридору в красивой шелковой черной пижаме с вышитыми золотыми дубовыми листьями манжетами и воротником. Его готовили к операции на сердце, но не у нас, у нас не было таких спецов, а для отправки в Новосибирск, в знаменитую клинику Мешалкина.

Я любила его верно. преданно и издалека. Думаю, он даже не догадывался об этом.

И про посетителей. Внизу, на первом этаже, была комната, куда приходили родственники на свидание.
Была зима, конец января, у студентов начались каникулы. Приехала моя Оля из Ленинграда и своими приходами в больницу очень скрашивала мое существование.
Она приходила в модном сером пальто и в еще более модном темно-бордовом шарфе, самовязаном, очень длинном.
Мы хихикали, радовались жизни. Однажды Оля пришла в том же пальто, но в другом шарфе. То есть он был такой же вязки, такой же огромный, длинный, но ярко-красного цвета.
Я выразила восхищение обновкой, на что Оля мне сказала с удивлением:
-Какой новый? Это тот же шарф, я его просто постирала!

Приходила, конечно, мама. Но она работала далеко от центра, где была больница, и принести ей было особо нечего. Дома мы питались хуже, чем предлагалось здесь. Конфеты и пряники я не любила, а фруктов не было в нашем городе вообще.

А вот папа приходил, ему было по пути с работы. Но он и из дома приходил. Однажды он пришел слегка подшофе и принес белую хозяйственную сумку.
Я открыла ее и обомлела - он принес мне моего любимого кота! Я так соскучилась о нем, но и думать не смела о встрече. А он принес и был очень доволен собой.
А уж как я была довольна!

Единственное, что меня беспокоило - как он донес котищу обратно, не потерял ли дорогой. Но донес!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив