Блюз.

max_samoylov — 18.02.2011 Продолжая тему

За годы общения со своим дядюшкой я никогда не видел его в печалях. Что, учитывая многотрудную и насыщенную его жизнь, порой, удивляло.
В растерянности, правда, видеть мне его доводилось. Целых два раза.

Первый эпизод наглядной дядюшкиной растерянности приключился после одной из его ночных прогулок. В тот час, когда радуя поэтов начинает серебрить просторы луна, на улицы города выбираются ночные его обитатели. Одни радикально интересуются геополитикой: « ты с какого района, а?!» у других, внезапно, заканчиваются сигареты. Третьи и вовсе молчат. К чему лишние разговоры.

- Э, мужик. Курить есть!? – спросили у дядюшки двое молодых людей, возле ночного ларька. – А чо молчим!?
Правильно дать закурить ночью – целая наука. Чаще всего сводится к проблеме выбора: лежать с проломленной головой или давать, что есть сил.
Дядюшка, в силу своего жизненного опыта, выбрал «или»: сломал одному из курильщиков руку, а второго, немного помутузив , выбросил за ненадобностью в близстоящий мусорный бак.
Ну и ушел домой – не милицию же ждать. В ней, все чаще, стали попадаться крепкие ребята: если тоже захотят курить не отобьешься.

Неделю спустя у дядюшки обозначились следователи. Сказали: « Ая-яй, что ж вы. Нехорошо нападать на честных граждан. Пройдемте, на пару вопросов». Через два месяца раздалось: « Встать, суд идет!» - и самый гуманный суд в мире, учитывая предыдущие дядюшкины трения с УК, припаял ему несколько лет лишения свободы за превышение пределов необходимой самообороны.
С невыразимой цензурно тоской и упреком, дядюшка смотрел на своего адвоката. – Как же так, - вопрошал ему взглядом, ты же говорил – все ровно. Ты же, сука, денег взял на всю вашу судейско-адвокатскую кодлу.
- Извини, пряча глаза, - сказал тот. – Неувязочка вышла. А деньги верну, как выйдешь. Поиздержался.
На доли секунд лицо дядюшки приобрело растеряно-беспомощное выражение. Все-таки кричать после третьего стакана: " я вор, мой дом тюрьма" и отправляться "домой" – несколько разные по степени приятности действия.
Впрочем, через полгода отсидки, после пересмотра дела, дядюшку выпустили на свободу.
А про дальнейшую не очень простую жизнь адвоката, получившего устойчивую кличку – Неувязочка, в этой истории и вовсе рассказывать ни к чему, из-за ее чрезвычайно жизненной и поучительной печальности.

Эпизод второй.

Как-то раз, приехав к дядюшке, я обнаружил его сидящим на скамейке перед подъездом, среди стайки бабуль. Он яростно топорщил усы и, судя по обрывкам доносившихся фраз, возмущался на тему распущенности современной молодежи.
- Да я в их годы! – надрывался дядюшка, размахивая густо украшенными наколками руками. – А они!!!
Старушки внимали речам с опаской, но не разбегались.
Увидев меня, дядюшка слегка притих. – Вот и где ее носит? – спросил.
- Ее – кого? – полюбопытствовал я.
- Дочку.
- У тебя есть дочь? Не знал.
- Я тоже не знал, - вздохнул дядюшка. – Садись. Будем ждать.
Вечерело. Старушки разбредались к телевизорам, прохожие темными пятнами плавали в надвигающихся сумерках.
Дядюшка, то и дело вскакивая, чтобы рассмотреть очередную проходящую мимо тень, рассказывал, как тремя днями раньше к нему постучали в дверь. Открыл – на пороге женщина с девочкой. Сразу в крик, - я ее тринадцать лет растила, теперь твоя очередь!
Пока узнавал – вспоминал, приходил в себя, женщины и след простыл.
- Жил с ней в Челябинске, после отсидки, - вздыхал дядюшка. – Я оттуда сорвался резко, ни здравствуй, ни прощай. Как нашла – ума не приложу. Вот, теперь с дочерью живем – ушла гулять, должна была в пять вернуться, а все нет.

Неподалеку, возле отблескивающей под фонарями детской горки, нерешительно замаячил тонкий силуэт. Два шага вперед, к нам, один назад.
- Может она? – спросил я.
- Может и она, - развел руками дядюшка. – Я ее и днем еле узнаю - раз из трех. Никак не привыкну.
- Папа, ты только не ругайся, - затараторил приближающийся силуэт. – Я заблудилась, еле дорогу нашла. Пойдем домой?
На какой-то миг дядюшкино лицо приобрело выражение беспомощности и растерянности - совсем, как на том суде.
- Ты, Макс, давай, заезжай на днях. Видишь, чего тут..
- А ты, - обретая привычную суровость, сказал он, - на первый раз прощаю, но... Ладно, пошли. Дома разберемся.

И они пошли домой.

З.Ы. Чуть не забыл: специально для любителей морали. С переводом сами, как-нибудь.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив