БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ

Игорь Милютин, корр. «Ворошиловградской правды»

После публикации в «Ворошиловградской правде» 21 ноября 1989 г.

материала под заголовком «Что скажут старожилы?» в редакции раздалось несколько звонков. Мы встретились с ветераном труда Е. Г.

Белоусовой, бывшим начальником цеха станкостроительного завода имени В. И. Ленина А. И. Фролагиным, жительницей Ворошиловграда В. Д. Евдокимовой. Их рассказы легли в основу этого материала.

…Их разбудил настойчивый стук в дверь. Григорий Ильич проснулся первым. Включил свет, посмотрел на часы, стрелки показывали три.
Г. И. Белоусов работал начальником механического цеха Ворошиловградского завода имени Артема. Иногда случалось, что в интересах производства его будили по ночам, приходилось идти на завод и на месте решать вопросы. Григорий Ильич и на этот раз подумал, что за дверью стоит посыльный из цеха.
– Минуточку, – сказал он негромко, чтобы не разбудить жену и детей. – Вот только замок открою.
В проеме двери он увидел мужчину в форме работника НКВД, за его спиной стояли еще двое.
– Григорий Ильич Белоусов? – спросил первый, входя в квартиру.
– Он самый…
– Вы арестованы. Одевайтесь.
Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба.
– Но я ни в чем не виноват, – пробовал защищаться Белоусов.
– Не разговаривать. Там во всем разберемся. Не задерживайте, одевайтесь быстрее.

Он растерянно смотрел по сторонам. В квартире уже никто не спал. Жена Александра Дмитриевна, а также дети – дочь Евгения и сын Виктор – с испугом смотрели на Григория Ильича. Пока он одевался, двое работников НКВД стали производить обыск.
– Оружие, контрреволюционная литература есть? – спросил первый. – Лучше добровольно отдайте.
– Какое оружие?! Какая литература?! – недоумевал Белоусов. – Ищите, все перед вами. Обыск ничего не дал. Когда Григорий Ильич переступал порог квартиры, то на мгновение задержался и сказал:
– Здесь какая-то ошибка. Нелепая, страшная. Там разберутся, и я вернусь.

Белоусовы не видели, как при этих словах работники НКВД улыбнулись. Перед тем, как уйти, первый предупредил:
– На улицу не выходить, крик не поднимать.
Утром Александра Дмитриевна прибежала к дому бывшего купца Васнева, где помещался областной НКВД. Здесь она увидела нескольких женщин, стоявших у входной двери. Никого в помещение не пускали. Несколько часов она потратила на то, чтобы в конце концов услышать от дежурного:
– Пока ничего сказать не могу. Если будет необходимость, вам сообщат.
Она вернулась домой. Но делать уже ничего не могла. Все валилось из рук. Тревожная мысль не давала покоя: что сделал Григорий? Почему его арестовали?

Она слышала, что летом 1938 года в разных концах города ночами «черные вороны» увозили людей в областное НКВД. Тогда об этом не говорили в открытую, люди подобные новости передавали друг другу шепотом. А дом Васнева старались обходить стороной. Не думала Александра Дмитриевна, что судьба распорядится по-своему, и ей в числе других несчастных придется обивать порог этого здания, с
надеждой смотреть на дверь. В глубине души жила мысль, что вот сейчас откроется дверь и войдет ее Григорий. Обнимет ее за плечи и скажет: «Не волнуйся, Шура. Произошла ошибка. Вот видишь, я на свободе».

Каждое утро с узелком, в котором находилось белье и еда, она появлялась у здания НКВД. Григорий не появлялся. Больше того, она ничего не знала о его судьбе. Время от времени на улицу выходил дежурный и требовал, чтобы женщины расходились. Они отходили на несколько десятков метров от подъезда, а затем какая-то сила вновь тянула к этому мрачному для них, полному неизвестности зданию. Почти два месяца Александра Дмитриевна приходила домой и на немой вопрос, что ей стало известно об отце, отвечала одно и то же:
– Ничего не узнала…

Она натыкалась на какую-то стену молчания, пробить которую женщина не могла. Пугало это молчание. За время, прошедшее с ареста мужа, отношение многих ранее знакомых ей людей резко изменилось. Одни переставали здороваться, другие, завидев ее, старались как можно быстрее перейти на противоположную сторону улицы, третьи за спиной шушукались, мол, зря не арестовывают.

Однажды дежурный назвал ее фамилию. Она не помнила, как подошла к нему, прижала к груди узелок с бельем и едой для мужа.

– Ваш муж в тюрьме.

Около ворот тюрьмы Александра Дмитриевна увидела большую группу женщин. И у каждой в руке узелок, а в глазах надежда. И потянулись долгие часы ожидания. Передачу не брали, ничего о Григории Ильиче не сообщали. Но однажды передачу взяли. Сказали, чтобы пока не приходила. Через два дня она вновь пришла. Охранник взял у нее узелок с чистым бельем и сухарями и вручил ей тот узелок, который она передавала раньше. В нем оказалось белье мужа с пятнами крови и гноя, а также разбитые очки. В ту минуту она подумала не об этих рыжевато-желтоватых пятнах на рубашке, а об очках.
– Господи! Как же он там без очков? Ведь без них он ничего не видит.
Следующую передачу у нее не приняли. Сказали, что Григорий Ильич осужден и отправлен к месту заключения. Она спросила:
– Куда?

В ответ услышала:
– Это мне неизвестно.

А потом их семья писала письма во все инстанции. Но на них ответы не
приходили. Тогда Белоусовы пошли на крайность: они написали письмо на имя Сталина. Ответ получили, но не за подписью вождя, а за подписью начальника областного НКВД. В нем было всего несколько слов о том, что Г. И. Белоусов осужден к 10 годам без права переписки. Тогда она еще не знала страшного смысла этих слов. Думали, что это мера строгой изоляции. Главное, что Григорий Ильич жив.
Это было в 1939 году. А через пять лет, уже после освобождения Ворошиловграда от гитлеровских захватчиков, Белоусовы узнали, что Григорий Ильич был расстрелян.

Вот что говорит жительница Ворошиловграда В. Д. Евдокимова:
– Ночью из тюрьмы на Гусиновское кладбище (сейчас на его месте парк «Дружбы Народов») приезжал конный катафалк, в котором находилось несколько трупов. Их хоронили в могилах без гробов. Никто не знал, что это за люди. Да и мало кто интересовался. Все равно бы правду не сказали. В народе поговаривали, что хоронили тех, кто якобы умер в тюрьме от болезней. Сегодня мы хорошо знаем, что это была за болезнь. У них один диагноз – пуля в затылок. Кстати, о диагнозе. Уже после окончания войны, в 1946 году, Белоусовы получили официальный ответ на те многочисленные запросы о судьбе Григория Ильича. В нем говорилось, что Г. И. Белоусов… умер от разрыва сердца в 1945 году.
Одна ложь рождала другую.

После ХХ съезда КПСС Г. И. Белоусова реабилитировали. Человеку вернули его доброе имя. Но не один он стал жертвой массовых репрессий, которые в 1937- 1940 годах, захлестнули страну. Не обошли они и Ворошиловград. Вот что говорит ветеран труда А. И. Фролагин, который почти всю свою трудовую жизнь проработал на станкостроительном заводе имени В. И. Ленина:

– Наш завод входил в систему предприятий, которым особо пристальное внимание уделяли работники НКВД. Они усердно искали врагов народа, и главным образом среди специалистов. Было очень трудное и страшное время. Днем на заводе ты встречаешься с человеком, решаешь различные производственные вопросы. А на следующий день его не оказывается на рабочем месте. Позже
выясняется, что он арестован за вредительство, что он ловко замаскировавшийся враг. И наша вина в том, что мы вовремя не сумели распознать врага. И только благодаря бдительности НКВД был отведен удар в нашу спину. Жертвой репрессий стали начальник техотдела Клубин, начальник отдела труда и зарплаты Акулов,
заместитель начальника цеха №1 Усатый, главный энергетик завода Швачко, инженер по опытным разработкам Гусаров и другие.
О судьбе этих людей мы ничего не знали, так же как не знали, за что они были арестованы. Например, в 1950 году я учился с сыном Гусарова на вечернем отделении института. Он признался, что до сих пор их семье ничего не известно об отце. Просил меня что-либо рассказать о нем. Ведь мы работали вместе. Но что я ему мог ответить? Только то, что его отец был честным, преданным своему делу человеком.
Что касается Клубина, то говорили, что он арестован за то, что его родной брат работал у Косиора, который был расстрелян как враг народа. Сегодня мы знаем, что это не так.
Тайна выстрелов в затылок еще не раскрыта. К сожалению, все, что делалось в те годы в подвалах дома Васнева и в городской тюрьме, пока еще скрыто за семью печатями. Но долг живых – сделать все, чтобы и эти страшные страницы нашей
истории открыли свои тайны.
* * *
Мы благодарим Е. Г. Белоусову, В. Д. Евдокимову, А. И. Фролагина за этот рассказ. Однако вопрос, кто же расстрелян и похоронен на кладбище, продолжает оставаться открытым. Мы еще раз обращаемся к старожилам с просьбой оказать нам помощь в поисках людей, репрессированных в 30-40-х годах и погибших от рук палачей.

Газета «Ворошиловградская правда», 3 января 1990 г.

Стрикеры: голышом по стадиону

Голая девушка бежит по футбольному полю во время важнейшего матча. Игра остановлена, футболисты смеются, зрители улюлюкают, по поляне за нарушителем спокойствия гоняются полицейские... если не ради этого, то зачем еще смотреть футбол? ...

Про американские протесты и прочее BLM

На днях, на поминках по грабителю и наркоману обоссаному (в буквальном смысле обоссаному, кто не верит смотрите видео), которому в лучшем для протестующих случае полицаи непредумышленно удавили при упаковке , в то время как в худшем он сдох от последствий употребления расширяющих сознание ...

Офигенно прикольная (равно как и бесполезная) заряжалка stanag магазинов.

02:51 09.12.2013 Офигенно прикольная (равно как и бесполезная) заряжалка stanag магазинов. Набить 29 патронов за 6 секунд? Фигня вопрос. Два десятка магазинов за три минуты? Да легко. Модифиуируется под любой калибр... И только один вопрос - на хрена? read more at ...

Бабочка "Павлиний глаз"...))

...

О цифрах репрессий

Даже по подсчетам просоветского историка Земскова, репрессированных сталинским режимом было около 4 млн. Из них 800 тыс. было расстреляно органами НКВД. Иные были заключены в лагеря системы ГУЛАГ. Это много или мало? Для неосталиниста, видимо, мало. Он считает, что нужно было больше ...

БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ

БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ

Оставить комментарий

Популярные посты: